Нахмурился Ник. Между тем, к нам подошла Наташа и принесла тёплую одежду, в которую тут же принялась одеваться Петра, не обращая внимания на то, что оказалась практически голой на людях. Мы же смогли увидеть полностью покрытое множественными шрамами тело девушки, которое уже никак не прикрывала больничная рубашка, брошенная ею в снег. На лице девушки не проскользнуло ни единого намёка на эмоции. Ничего, что указало бы на испытываемый ею дискомфорт от нахождения среди людей в подобном виде. Да и оделась она быстро. Правда, всё ещё старалась держаться поближе к нам.

— Будет лучше, если эти темы подождут до нашей следующей встречи.

Ответили мы — Петре надо прийти в себя и как следует обдумать случившееся. Подобные события бесследно ни для кого не проходят. Если они сейчас начнут беседовать с Петрой, то либо ничего не добьются, либо промоют ей мозги не хуже стиральной машинки. Естественно, мы и не думали девушку отговаривать, если решение будет действительно принадлежать ей, но это потом, сейчас сама она ничего не решит.

— Вы нас до города подбросите?

Решили мы всё-таки уточнить на всякий случай.

— Подбросим. Только машину надо подготовить, а то её Карнаж перевернул.

Услышав имя симбионта, Петра вздрогнула.

— Пока ждём, думаю, всё же можем побеседовать.

— Тогда мы сами.

Ответили мы и, подняв девушку на руки, пошагали прочь от небольшого лагеря Щ.И.Т.-а. Петра снова не возражала. Закрепив девушку жгутами плоти, мы ускорились, используя более длинные жгуты для того, чтобы цепляться за деревья. Направление запомнить было легко — всего-то и надо, что двигаться вдоль дороги. Скорость у нас весьма приличная, так что обратный путь займёт не сильно больше, чем заняла поездка до бункера на машине. Преследовать вряд ли будут — людей сначала подлатать надо, да и смысла в этом нет, поскольку они знают, где я живу, рядом живёт Наташа, которая и так следит за мной и, в случае чего, немедленно доложит начальству.

В общем, по нашим прикидкам, в ближайшее время проблем не предвидится, если, конечно, этот недорокер не обидится, как маленькая девочка. Но в этом случае мы окончательно разочаруемся в этой организации и сами уже не пустим туда Петру. Конечно, мы ей не парень и, тем более, не родственник, но как друг просто обязаны уберечь девушку от столь страшной ошибки. Но сначала пусть отдохнёт у нас дома — адрес Петры нам неизвестен, но это не страшно, поскольку в нашей квартире она уже была.

К вечеру мы добрались до квартиры, где мы расположили Петру на диване в гостиной и только тогда позволили себе вернуть Красного обратно в тело…

— Отпустило!

Выдохнул я, когда Красный вернулся под кожу. С громким стуком на пол упал пистолет-пулемёт.

Это состояние очень сильно давит на мозги, и сейчас я чувствовал себя крайне хреново: во всём теле слабость, голова гудит, словно по ней без перерыва долбили кувалдой. Очень неприятные ощущения. А ещё жрать хочется так, словно голодал неделю, хотя Красный в том бункере жрал от пуза, ведь, я его не сдерживал от слова «совсем». Вообще то состояние было очень странным. Я всё помню, но это словно не мои воспоминания, загруженные в мозг извне. И всё-таки, что-то тут не сходилось…

— Кофе будешь?

Спросил я у Петры, держась за голову.

«Какой кофе, дядя?! Вам поесть надо!»

Тут же возмутился симбионт. Правильно возмутился. Мысли в голове путаются, отчего и соображаю туго. Потупив ещё пару секунд, я направился на кухню. Готовить сил никаких не было, как, собственно, и идей. Так что решил ограничиться тем, что найдётся в холодильнике и разделить это что-то на двоих. Нашлось, на самом деле, не так уж и много: пол кастрюли борща, часть которого тут же перекочевала в тарелки. Увы, кастрюля не отличается большими габаритами, и вмещает в себя всего порций так шесть.

— Скоро надо будет снова варить.

Пробормотал я, ставя тарелку в микроволновку. Пока еда греется, разложил столовые приборы и достал хлеб со сметаной. Конечно, для Петры, выросшей на местной кухне, блюда из России будут непривычны, но я не собираюсь лишний раз переучиваться, тем более, что готовлю я неплохо.

— Ужин готов.

Слегка повысив голос, оповестил я гостью, находящуюся в другой комнате. Впрочем, она практически сразу пришла и стала заинтересованно осматривать скромно накрытый стол.

— Садись, не бойся. Всё съедобное и, смею надеяться, вкусное.

— Спасибо.

Сказала она, не поднимая на меня взгляда. На протяжении всей трапезы наши взгляды так и не встретились, хотя сидели мы друг напротив друга.

— Слушай, Иван…

Начала она, когда тарелка опустела.

— Красный… это же ты?

Вот и подъехали очевидные вопросы.

«Вообще-то, Красный — это я!»

Возмутился симбионт. И я его за это не могу винить, поскольку мы оба слишком ревностно относимся к разделению наших личностей, даже с учётом того, что делим с ним одно тело со всеми потрохами в придачу.