– Вот здесь мы чай пьем, – тоном экскурсовода сказала Катя, вводя гостя в маленькую кухоньку.

– А диван зачем? – поинтересовался ее спутник. – Отдыхать?

– Отдыхать нам некогда. Тут директорша иногда с поставщиками ведет переговоры. Кабинет ее слишком мал. Так, каморка.

Катя махнула рукой в сторону двери, закрытой на ключ.

Директорша мужчину не интересовала. Диван уже прочно засел в его мыслях. Он мягко подтолкнул к нему свою даму. Они присели на продавленную, кожаную мякоть. Пружины жалобно скрипнули.

– Ты одна живешь? – поинтересовался мужчина и, как бы ненароком, расстегнул застежку на ее юбке.

– Одна, – решительно сказала Катя, подумав о давно чужом ей Василии. Тот редкий день приходил домой трезвым.

В кухоньке становилось все темнее и уютнее. Катя чувствовала, что становится все невесомее. Где-то глубоко внутри ее рождалось новое существо. Не усталая парикмахерша, не забитая мужем жена, а свободная, пылкая и счастливая женщина.

Когда пара вышла на улицу, метро уже было закрыто. Поймали такси. Вначале подвезли к дому Катю. Мужчина надеялся, что новая подруга позовет его в гости, но Катя мягко попрощалась и заторопилась к себе. Кавалер назвал таксисту свой адрес. Спустя час, он открыл дверь своей квартиры, и на пороге его встретила жена. Почему-то она оказалась дома и не спала.

– Что, опять у своей парикмахерши был? – измученно выдохнула она.

– Какой парикмахерши? – Мужчина изобразил удивление, неестественно вытаращив глаза.

– Сам знаешь, какой. У которой щечки ежедневно бреешь, – пытаясь острить, сказала жена, но вдруг заплакала. Слезы стекали по ее морщинистым щекам, мимо скорбно опущенных губ.

– Да, что ты, – мужчина погладил ссутуленные плечи. – Я был на банкете, у нас на работе, понимаешь …

– Понимаю, – сквозь слезы прошептала она. Соленые струйки по щекам побежали еще быстрей.

– Ну, что ты выдумываешь! – почти всерьез возмутился мужчина. – Нужны мне эти парикмахерши. Просто массаж головы и щек усиливает питание сосудов, ускоряет кровообращение в мозгу. Ты же знаешь, что я люблю тебя одну и не на кого не променяю.

Слезы на глазах жены высохли, и она покорно положила свою голову на грудь мужа. Он опустил глаза к ее волосам и с грустью посмотрел на седину, дорожкой пробежавшую у пробора. Хна не поспевала скрывать приметы наступающей старости.

Через месяц, когда седой венчик на голове мужчины вновь отрос, он пошел в другую парикмахерскую.