— Всё! Шабаш! — сказал Громобоев, решительно закрывая банку тугой крышкой. — Полтора литра оставлю угостить друзей в полку.

Бершацкий пообещал зайти попрощаться во Франкфурте и, часто спотыкаясь, ушёл к себе. Майор в это время уже храпел, он храбрился больше всех, но и третий тост не осилил. Эдик с трудом взгромоздился на верхнюю полку.

Среди ночи капитан проснулся от того, что кто-то сильно тряс его за ногу.

— Военный, вставай! Франкфурт!

Эдик с трудом разомкнул глаза, но ни рукой, ни ногой он пошевелить не мог. Ощупал себя: почему-то спал в одежде и прямо на жёсткой полке, без подушки и матраца.

— В чём дело? — силился понять Громобоев. — Чего тебе надо?

В проходе стоял проводник, он звонко и свистяще шипел, чтобы не разбудить других пассажиров.

— Ваша станция назначения! Согласно, купленного билета! Выходите!

— О!!! — только и смог произнести Эдуард. — Уже Германия! Сейчас, полежу ещё чуток, поезд всё равно тут стоит два часа…

Проводник двинулся по вагону будить других сходящих на станции пассажиров, а не протрезвевший капитан мгновенно отключился.

Вскоре его снова сильно тряхнули за ногу. Всё тот же настойчивый мужик пытался до него добудиться.

— Эй! Поезд отправляется! Выходьте! Осталось десять минут.

Громобоев попытался встать, чтобы обуться, но понял, что в данный момент это для него непосильный труд.

— Товарищ, будь человеком, разреши доехать до Берлина?

— Мне-то что, езжай, — буркнул проводник. — Контролёров нет, бригадиру тоже все равно. А тебе из Берлина будет удобно добираться?

— Это мне сейчас сойти неудобно… До первого патруля или полицейского в таком состоянии…

Эдик постелил матрац, бросил сверху подушку, небрежно накинул на них простынь и мгновенно отключился. Показалось, что только положил голову, а уже вновь будят.

— Берлин! Ты просился до Берлина, — бубнил неугомонный проводник.

В этот раз Громобоев сумел заставить себя даже подняться с постели, сходить умыться, одеться, но на этом силы его вновь покинули, капитан положил руки на столик и упал на них опухшим лицом.

— Тяжко? — спросил с сочувствием проснувшийся сосед-подполковник.

— Ужасно! Говорил же вам вчера, предупреждал, что не надо чачу открывать! Теперь придётся пару дней мучиться похмельем. Намешали всего…

Подполковник судорожно потёр пальцами виски, помассировал ладонями лицо.

— Да, уж, газанули мы вчера неслабо…

— А как вы себя чувствуете? — еле слышно спросил его Эдик.

— Никак я себя не чувствую! Не помню, как рухнул и чем закончился вечер. Вроде бы без инцидентов? Провал памяти… в голове словно вакуум…

— Вчера завершилось хорошо, а вот каково будет сегодня…

Подполковник разбудил сыновей, и они начали собираться.

— Ты выходишь в Берлине? — спросил подполковник Громобоева.

— Вряд ли… Но попробовать надо, — с сомнением ответил Эдик. — Скорее это будет похоже на выползание…

Эдуард подхватил пакет и сумку, и поддерживаемый подполковником, выбрался на перрон. Свежий воздух слегка взбодрил, но не оживил. Проводник сочувственно покачал головой:

— Не мучайтесь, езжайте дальше!

— А как я выберусь из Бюнсдорфа? — спросил сам себя Громобоев.

— За мной приедет машина ФПС, — пообещал подполковник. — Места хватит…

— А меня захватите? — жалобно, с надеждой в голосе спросил седой майор, который тоже безуспешно пытался выйти.

— Всех довезу, но только до авиационного полка, а потом поеду в другую сторону, в бригаду связи, — подполковник назвал населённые пункты, где размещались части, но эти названия Эдику ничего не говорили.

— Мне всё равно, — пролепетал капитан. — Главное поближе к Лейпцигу, на юг…

Из соседнего вагона появился Бершацкий, он пожал руку Эдику, что-то невнятно промычал в усы, и со страдальческой миной на лице побрел по перрону.

Громобоева замучил сушняк, нестерпимо хотелось пить. Подполковник угостил соседа молоком, потом Эдик выпил огуречного рассола, затем стакан минералки, и видимо, в желудке получился убойный коктейль. Поначалу обильное питьё дало положительный эффект, дальше пошло гораздо хуже. С платформы в Бюнсдорфе капитан резво рванул в ближайшие кусты, чтобы облегчить желудок. На душе стало легче.

Подполковника действительно встречал кунг связистов на базе «Газ-66». Компания дружно влезла в него, стараясь никого не упустить. Майор вчера храбрился, а сегодня он тоже выглядел неважно, словно его побили палками.

Пара часов тряски в будке и компания прибыла в авиационный полк. Первое, что бросилось в глаза — лётчики в лётных куртках, белившие деревья и красившие бордюры. Другие лётчики носили мусор и мели дорожки мётлами.

— Браток, огоньку не найдётся? — попросил майор-попутчик одного трудягу в лётном комбинезоне прикурить.