— Сто сорок восемь, сто сорок девять, сто пятьдесят! — отсчитывал пилот, подталкивая пассажиров к трапу. Доведя счет до намеченного числа, он решительно встал поперёк движения и растопырил руки. — Стоп! Всё, посадка окончена. Остальные улетят завтра!

Народ, не попавший на борт, загомонил, засуетился, начал возмущаться. Эдик оказался сто сорок восьмым с двумя чемоданами в руках, один свой, второй был той самой официантки Вики, которая отправлялась домой в отпуск и чуть приотстала от однополчанина. Комендант грубо оттёр стройную девушку от трапа самолёта могучим животом.

— Мне надо на борт! — взвизгнула девица, — там мой чемодан!

— Где? — невозмутимо спросил комендант.

— Вон он, у капитана Громобоева, — Вика привстала на цыпочки и указала пальчиком во чрево воздушного лайнера.

— Капитан, верни её чемодан, — велел седовласый комендант.

— Не нужен мне чемодан, я хочу в самолёт! — продолжала визжать девица.

— В самолёт сядешь завтра, а пока отдыхай… — ухмыльнулся пилот. — Или пошали, развлекись напоследок…

Внезапно в дело вмешался озорник Афанасьев, он каменной глыбой вырос позади Виктории, хитро и весело подмигнул Эдику, подхватил однополчанку под локотки, приподнял над собой.

— Эдуард, принимай ценный груз!

Громобоев схватил официантку за красивые, изящные загорелые руки, Вика мгновенно высоко задрала стройные ноги и, пронзительно взвизгнув, вскочила на край аппарели.

— Стоять! Вы что делаете! — взвизгнул пилот. — А ну верни бабу назад! Сейчас высажу всех на хрен.

Юбка красотки-официантки во время прыжка задралась до ажурных трусов и сидящие на борту мужики громко заржали и отпустили в её адрес сальные шуточки, обрадовавшись нежданному стриптизу.

— Вернуть на хрен или вертать взад? — хохотнул Афоня и уперся мощным торсом в худосочную грудь лейтенанта ВОСО.

Виктория шустро пробежала мимо хохочущих пассажиров в самую глубь самолета, и забилась в угол среди сумок и чемоданов. Там она крепко вцепилась во что-то металлическое, торчащее из корпуса, и тяжело дыша и испуганно, смотрела на аэродромное начальство. ВОСОшник кинулся было к ней, заругался матом, но получив от кого-то тычок в бок, запнулся о подставленную ногу, рухнул на прохладный металл, охнул и прикусил язык.

— Сопляк, выбирай выражения при дамах, — строго и нравоучительно произнёс склонившийся над ним седой десантник-подполковник, — шёл бы ты мальчик отсюда, по-хорошему, пока цел.

— Я вас всех высажу, — взвизгнул фальцетом лейтенант. — Никто не полетит!

— Скорее я тебе зубы высажу или челюсть сверну, — пообещал суровый десантник.

Комендант посовещался с суровым лётчиком, потом махнул рукой и отозвал подчинённого обратно.

— Отдай талон! — потребовал лейтенант.

— Повежливее, — решительно напомнил об угрозе подполковник и демонстративно помассировал костяшки увесистых кулаков.

— Девушка, сдайте посадочный талон! Пожалуйста!

Тяжело дышащая Вика, демонстративно чуть приподняла ладонями, красивую, крупную грудь, поправила короткую причёску с завитушками и стрельнула по сторонам глазками, дескать: ну как я вам?.. Раскрасневшаяся и возбуждённая от пережитого, она стала ещё привлекательнее. Чуть отдышавшись, девушка пальчиками утёрла набежавшие на глазки слезки, вновь провела пальчиками по каштановым кудрям, порылась в набитой женским барахлишком сумочке, нашла и протянула испрашиваемую бумажку. Незадачливый лейтенант-тыловик под улюлюканье ветеранов покинул «грузовик».

Вскоре «борт» взревел всеми четырьмя мощными двигателями, погазовал, разогнался по бетонке и резко взмыл ввысь. Пилот круто заложил штурвал, «Ил-76» лёг на крыло под углом сорок пять градусов и пошёл на крутой вираж, сделал два восходящих круга над городом, быстро набрал высоту и взял курс на север. Сердце капитана учащенно билось в груди.

«Только бы не было пуска ПЗРК на прощание! Только бы не сбили!» — лезли в голову тревожные мысли.

Минута за минутой шло время полёта, и ничего страшного не происходило: натужно, но равномерно гудели двигатели, во все стороны летели противоракетные отстрелы сигнальных ракет, самолёт поднимался под облака.

«Уф! Ну, наконец-то лечу домой!» — подумал Громобоев и поплевал через плечо. — «Прощай забытый богом Афганистан! Прощай несчастная, нищая, разоренная бесконечной войной средневековая страна. Только „прощай“ — и никакого „до свидания“! Домой без возврата. Повоевал — хватит!»

Эдик напряжённо смотрел через иллюминатор на проплывающие горные хребты и мысленно просил неизвестно кого, чтоб на пути самолета у притаившихся внизу душманов не было «Блоупайпов» или «Стингеров». Работяга «Ил» полз всё выше и выше в небо, далеко внизу под крылом самолета оставалась неприветливая горная страна. Эдик иногда вытягивал шею и смотрел через плечо соседа в иллюминатор. Картина почти не менялась: тёмно-серая возвышенность, с отдельными заснеженными шпилями вершин и разбросанные во все стороны бесконечные однообразные горные хребты. Через некоторое время командир вышел в грузовой отсек и громко объявил: