А из грудной клетки Дюрана, больше прочих сосредоточенного на главном противнике, выросло охваченное алым пламенем лезвие. Нападавшие уже готовы были ликовать, да только в следующий же миг иллюзия тела графа распалась непроглядным ворохом обжигающих искр, из-за которых тут же вырвался целый град смертоносных серебрящихся магических снарядов. Избежавший смерти маг шестого круга обрушил страшный удар на новых врагов — людей в белых одеждах, во главе которых находилась хорошо ему известная женщина. Он видел её не единожды, и что самое главное — рядом с собственным сыном. Оттого и мотивации покончить с ней здесь и сейчас у главы рода было многократно больше: погибни он тут вместе со своими подчинёнными, и на судьбе Бельвиосов можно будет ставить крест. Ведь указать на предательницу будет просто-напросто некому…

Ещё не развеялась мана, извергнутая в ходе контратаки, а парные кинжалы Клариссы уже врубились в возведённые графом барьеры. Сам маг в эту секунду особым образом сложил руки, дополнив структуру заклинания своими собственными линиями жизни — и яростно крикнул. На долю мгновения установилась абсолютная тишина, предвещающая неминуемую бурю, а после по всем врагам до единого прошлась мощнейшая звуковая волна. Самые слабые из нападавших камнями полетели вниз, меньшая часть просто замешкалась, а сильнейшие продолжили наступление, не желая давать магу шестого круга возможность разорвать дистанцию и навязать им невыгодные условия боя.

Кларисса, осознав провал в неожиданной атаке, сложила руки так, словно готовясь натягивать невидимый лук. Затрещал воздух, взметнулись вверх длинные чёрные волосы, затрепетал под порывами мощнейшего ветра белоснежный плащ — и непокорные огненные всполохи сконцентрировались в её руках, превращаясь во внушительных размеров оружие. Стрела тоже возникла из ниоткуда, неистово запульсировала — и сорвалась, подталкиваемая такой же огненной тетивой. Скорость снаряда была такова, что взгляды всех присутствующих увидели лишь алый шлейф, исчезнувший спустя секунду. Но за ним можно было проследить, и увидеть, куда в конечном счёте попала стрела.

Дюран ван Бельвиос стоял на полупрозрачной платформе, широко расставив ноги и удерживая бьющийся в его изменившихся руках сгусток пламени. Серые глаза сверкали пугающим светом, а взгляд мага шестого круга пронзал, словно лезвие самого настоящего меча.

— Не думал, что когда-нибудь на это пойду. — Все слышали слова, но лицо мужчины оставалось холодным, отстранённым и застывшим, словно восковая маска. — Кто стоит за вами?

Нападавшие не ответили. Они, пользуясь возникшим перерывом, безо всяких слов, одними лишь ручными знаками общались друг с другом, прорабатывая следующую стратегию. Или, что будет куда вернее, пытались общаться, ведь раскинувшиеся повсюду сети маны графа были выброшены вовне не просто так: они искажали звуки и свет, лишая вирфортов и магов врага способности к общению друг с другом. Дюран же это заклинание из своего тайного арсенала контролировал, и потому мог решать, кто и что должен был услышать… и даже «говорить» чужими голосами, превращая одни звуки в другие. В руках мага, разум которого мог похвастать невероятными вычислительными способностями, это был сверхэффективный инструмент.

Особенно в горячке боя, избежать которого было невозможно.

Дюран бросил взгляд на сражающихся с попеременным успехом товарищей, и тогда же всё завертелось вновь. Нападавшие не понимали природы произошедших с графом изменений, и потому посчитали, что тот отвлёкся. Посчитали ошибочно, что стоило им двоих вирфортов четвёртого ранга и одного пятого: все они понадеялись на товарищей, «обсудив» с ними план. Дюран сконцентрировался именно на них, позволив остальным считать, будто никакой звуковой ловушки нет вовсе, а с простым искажением они успешно и без проблем справились.

Изуродованные, иссечённые и обожжённые тела полетели вниз, а Дюран, нарушая все мыслимые и немыслимые постулаты магического боя, ринулся вперёд, на ходу окружая себя барьерами и подделками под оные. На один из таких наткнулся первый оказавшийся на его пути вирфорт, попытавшийся пробиться через защиту мага — и лицом к лицу встретившийся с раскрывшимся вихрем воздушных лезвий. Смерть от ран могучему воину не грозила, но и продолжать бой с исполосованными руками и единственным залитым кровью глазом он едва ли мог.

А Кларисса тем временем вновь натянула тетиву, начав выпускать снаряды один за другим. В голой мощи она не могла соперничать с магом шестого круга, но при поддержке союзников победа была высоковероятна. Правда, вероятность эта падала вместе с каждым новым устремляющимся к земле телом в белоснежных одеждах, но никто и не рассчитывал выйти из этой битвы без потерь.

Очередная стычка с вставшим на пути мага вирфортом закончилась относительной победой последнего: он остановил графа, вынудив того отступить и разразиться градом куда как более понятных заклинаний. Всего на разного рода ловушках и иллюзиях нападавшие лишились семерых человек, и потому для выживших схватка перестала быть просто заданием. Они лишились если не друзей, то товарищей, и теперь жаждали отмщения.

Кровь за кровь даже в том случае, если напали они, а не на них.

Первый обильно усиленный маной выпад Дюран отразил при помощи особым образом извернувшихся барьеров, смазавших атаку и в итоге увёдших её в сторону. Урон от второго по счёту, но не по очерёдности удара удалось размазать по всем действующим внешним барьерам, но уже третий прорубил в обороне мага брешь, куда незамедлительно попытались ударить дожидавшиеся момента противники. Но стоило им только приблизиться, как удерживающий брешь копейщик неистово заорал, отпустил своё оружие и начал хлопать себя ладонями по лицу. Но эти его попытки не несли в себе никакого смысла, так как в физическом смысле несчастный был здоровее быка. До той поры, пока удовлетворённый результатами ментального воздействия граф не оставил в груди вирфорта аккуратную дырку с яблоко размером.