Не могу ее винить. Она искренне верила, что так не бывает: миллиардер и обычная девушка. Правильно сделала, что не пришла. Согласна: неприятно смотреть, как твои убеждения превращаются в пыль.

Я долго упрашивала Роберта пригласить своих родственников, близких друзей…Он категорично отказывался. Я даже в интернете поискала про его родных. Ничего не нашла. Что случилось у него с отцом, из-за чего они в таких плохих отношениях, я так и не поняла.

После регистрации мы праздновали дома. И хоть это была обычная привычная обстановка, мы вдвоём, в душе, как никогда, радостно. Мы много танцевали.

Я в красивом белом платье, все как полагается жене миллиардера: дорогого известного дизайнера. Такое платье, блестящее светящееся, можно на красной дорожке показывать. Но мне достаточно, что на меня восхищенно смотрит только один человек в этот день — мой любимый мужчина. Никто больше и не нужен.

После мы закрепили брачный союз в нашей спальне. Я была сверху, потому что мне так захотелось. Роберт потом долго шутил, что есть такая примета (думаю, сам ее придумал), что раз жена в первую ночь всем руководит, то и по жизни будет руководить мужем.

Ерунда, конечно. Я, наоборот, уже давно ничем не руковожу в своей жизни. Просто бросилась в его объятья, там на Гавайях, и до сих пор лежу в них, наслаждаюсь, как мне хорошо и спокойно.

После нашей свадьбы вышло очень много статей в интернете. Некоторые начинались с фразы «Женился самый завидный жених…». Некоторые — «Перспективная молодая актриса вышла замуж за миллиардера…».

Про мою карьеру начали писать такие глупости: что я бросила все из-за удачного замужества, что это условие моего мужа…

Сплетни.

Я убедилась: не так уж и хорошо быть публичной личностью.

Один плюс — все эти ушлые девицы перестали подходить к Роберту в общественных местах. Не знаю, может, они его поджидают там, где меня нет…

Роберт предлагал сразу после свадьбы поехать в путешествие, но я решила дождаться второго УЗИ и скрининга. А потом уже поехать, если все хорошо.

И вот сейчас мы идём на долгожданное УЗИ. Узнаем пол. И уже послезавтра, если все хорошо, летим отдыхать. Наш медовый месяц. А куда именно — это секрет. Роберт просто говорит, что мне понравится. Ну, это ли не сказка?

Я ложусь на кушетку, Роберт садится рядом на стул. Врач намазывает мне живот и начинает водить датчиком, долго диктует медсестре и записывает какие-то показания. Нам лишь сухо сообщает: «Все хорошо».

Наконец, спрашивает:

— Пол узнавать будем?

— Да, — отвечает Роберт за обоих.

Три минуты длятся целую вечность, у меня сердце от ожидания начинает стучать как бешеное. Хотя для меня никакой интриги нет: я буду рада одинаково любому полу.

— Это мальчик, — уверенно произносит врач.

Роберт счастлив: улыбается.

Нет, один плюс того, что первый мальчик все-таки есть: при следующих беременностях можно спокойно рожать девчонок и не переживать о «наследнике».

Мы выходим из клиники, Роберт обнимает и целует меня, говорит:

— Ты исполняешь все мои мечты.

— Ну ты ведь и девочке так же радовался бы, да?

— Я пока не привык и к одной любимой девочке, родишь дочь попозже, — говорит он и щёлкает меня по носу, как будто я маленькая.

— Мне нужно срочно на работу, ничего страшного? — спрашивает через минуту.

— Да, конечно.

Роберт уезжает на такси, а машину с водителем оставляет на меня. Я сажусь в машину и долго думаю, куда поехать.

Решаю пойти в торговый центр, живот сильно вырос, одежда стала мала в талии. А послезавтра мы улетаем. Думала, что могу купить вещи за границей, но Роберт не говорит мне, куда именно мы летим. Так уж и быть: похожу по магазинам сегодня.

Меня везде по-прежнему сопровождает охранник-телохранитель. Только теперь меня это никак не беспокоит. Привыкла. Даже хорошо: поможет мне покупки донести потом.

Я возвращаюсь домой поздно, нагруженная многочисленными пакетами: увлеклась и кроме одежды себе, купила первую одежду и для малыша.

Я думала, что Роберт ещё на работе, потому что свет нигде не горит. Поэтому когда я зашла на кухню чего-нибудь перекусить, испугалась его внушительной фигуры, сидящей за столом.

— Блин! Напугал. Ты чего тут сидишь в темноте? — подхожу к нему.

Роберт встаёт и бросает в мою сторону какой-то свёрток, в темноте не могу разобрать, что это.

Кричит: