– Надо же? А мы, оказывается, и говорить умеем?

Человек слегка зашевелился и вздохнул:

– Отвали. Трепитесь о чём хотите. Меня только не трогайте. Терпеть не могу пустой болтовни.

Пашка, заметив, что рыжий собирается всерьёз схлестнуться с сокамерником, предупреждающе махнул рукой. Дескать, не трогай соседа. Он пытался припомнить, как выглядел этот человек на речке, но так и не смог. Словно и не брал парень «Никто» из его руки кусок земляничного мыла, подчиняясь установленной Фролом очерёдности.

– Забей! – Разведчик вытянул ноги во всю длину и погладил себя по животу, – похоже, сказка со жратвой на сегодня уже закончилась. И то ладно. Два раза похавать удалось. По три дня не жрали. Ничего, живём покуда.

Из угла донеслось хриплое:

– «Покуда». – Никто снова зашевелился. – А завтра, глядишь, снова Коран вынесут. Как в тот раз.

Фролов подмигнул Пашке и нарочито ехидным тоном заговорил, явно намереваясь втянуть соседа в беседу:

– И чо? Приму. Даже обрезать разрешу. Говорят, что не больно.

– Тебя спрашивать не будут. Дело не в религиозном обряде. – Видимо, парень решил снизойти до общения. По крайней мере, он занял более удобную для разговора позу. – Примешь ислам, должен будешь доказать, что искренне. Дадут тебе или бур, или калаш, и пошлют по своим бывшим палить. Ну, так что? Примешь и пойдёшь?

Пашка непроизвольно посмотрел в лицо товарища. И хотя в глазах разведчика читалась растерянность, тот и не собирался пасовать перед прямыми и неудобными вопросами.

– Ты меня понт не бери. Не надо. «Обряд религиозный»! Больно грамотный, что ли?

Сосед хмыкнул:

– А мы с тобой не диктант здесь пишем. Перед нами выбор. И всего два пути. И вы оба их знаете. Или подсказать? Как слабоумным?

Фрол словно сбесился. Оттолкнув пашкину руку, заговорил быстро и сбивчиво:

– Сам ты, «слабоумный»! Понимаем. Не пальцем деланы. Только бур или калаш можно и в другую сторону повернуть! Тупых, блин, нашёл! Я в рейдах и поисках каблуки до самой ж*пы стёр! «Красную звезду» за просто так не дают! И «За отвагу» просто так на хэбэшку не вешают. У меня дед всего две медали с фронта привёз. «За победу над Германией» и «За отвагу». Сам никогда не надевал. На День Победы мне на рубашку прикалывал. Чтобы я им гордился. В своих стрелять? Х*р тебе! Да мне только ствол в руки заполучить. Я с ним к нашим выйду, они меня и в этих портках как надо примут. Поймут.

– Поймут? Ну-ну… По особым отделам замучаешься таскаться. Объяснения писать. Всё. Достал ты меня, боевик недоподорванный. Чего уставился? Мы с тобой в одной яме целую неделю куковали. Не помнишь? Все уши прожужжал, как в штаны навалил и гранату у тебя из рук якобы выбили. Про штаны верю на все сто. А про гранату, извиняй, нет.

– Ах ты сука! – Фрол рывком поднялся с места, – сейчас ты у меня сам в штаны навалишь…

Пашка схватил разведчика за щиколотки и рванул на себя. Тот едва успел выставить вперёд руки. Одновременно с падением разбушевавшегося Фролова раздался скрип двери, и в проёме показался Таджик. Коробову на миг показалось, что время замерло, настолько неожиданным было появление прапорщика. Впрочем, и сам вошедший был немало смущён увиденной им картиной.

– Вы, что, борьбой решили заняться? – спросил он, придя в себя через пару секунд, – нашли время и место…

Пашка, вытерев ладони о циновку, прищурился:

– Тебя каким ветром занесло? В гости решил заглянуть? Видно, Мамун к тебе очень хорошо относится, раз так свободно шастаешь!

Таджик ухмыльнулся:

– Мамун здесь ни причём. Он так, пешка. Начальник охраны меня старшим назначил…

Из темного угла донеслось ехидное:

– С повышением, вас, товарищ прапорщик! Извиняйте, не знаю как ваша новая должность на пуштунском звучит. Слышал, что в Советской армии вы начальником склада были. Или завистники врут?

– Где она, твоя Советская армия? – Таджик, мельком взглянул в сторону угла и снова повернулся к Коробову. – Короче, Паха, я вам лепёшку принёс и воды. Это всё. Не знаю, чем нас завтра кормить будут. И будут ли вообще. Так что вы всё сразу не мечите. Впрочем, сами решайте. Не в детском саду…

Оборвав себя на полуслове, прапорщик развернулся к выходу. Пашка, глядя в спину новоявленного начальника, спохватился:

– Постой, Тадж. Не торопись. Ты Толика видел? Может, слышал про него?

Бывший сокамерник с опаской развернулся. Ему явно не хотелось задерживаться в каморке. Секунду подумав, неохотно ответил:

– Да на хрен он тебе нужен, Паха? Доходяга твой дружок. Вообще соображать перестал. – Осторожно оглянувшись на дверь, вполголоса зашептал. – Его, похоже, дурью накачали. На полу лежит как труп. Мычит, улыбается и под себя ходит. Думаю, кранты ему завтра.

Пашка почувствовал, как спазм перекрыл дыхание. С трудом справившись с комом в горле, выдавил из себя пустой по сути вопрос: