Влад. Ещё бы. Ты деньги в общую капну всё равно не скидываешь, с тебя и не спросят.

Родя. Когда могу – скидываю. И потом, я думал у нас коммунизм!

Лина. Ага! Размечтался! С нашим образом жизни – анархия.

Влад. Не говори. Как там было?

«Солдат шёл по улице домой

И увидел этих ребят,

«Кто ваша мама, ребята?» -

Спросил у ребят солдат.»

Гвардия. «Мама – анархия, папа – стакан портвейна!

Мама – анархия, папа – стакан портвейна!»

Лина. Это тебе, Поль, к слову о том, как мы живём.

Поля. О-о. Так вы веселитесь…

Родя. Мы ещё не начинали.

Поля. Хоть что-то. Я просто никогда не видела, чтобы вы пытались.

Влад, Лина и Родя переглядываются.

Поля. Вы часто бываете на детской площадке, но, сколько себя помню, вы никогда там не играли, даже когда были младше, а я была… совсем-совсем младше.

Влад. Нам как-то не до этого, обычно. Если мы будем всё время играть, что будет с такими, как ты?

Лина треплет Полю по голове.

Лина. Пока вы, мелкие, веселитесь, мы – гвардия – сторожим. Никаких несчастных случаев и недоразумений. С детьми сейчас что только не может случиться. Если не мы, кто вас защитит?

Поля. Почему тогда взрослые называют вас «чёртовой гвардией»?

Лина, Влад и Родя настораживаются, но вида не подают.

Лина. Поля, лучше скажи – ты ничего не хочешь? Спать, есть, может, тебе холодно?

Поля. Я хочу спать. Но я лучше дома…

Лина. Хочешь туда?

Поля. Нет! Я просто боюсь, что он заберёт меня, пока я буду спать, и я не буду знать, что делать, когда проснусь. Он злился.

Родя. Не волнуйся, Поль. Пока мы тут – никто тебя не тронет.

Конец ознакомительного фрагмента.