– Доброе утро, Майя. Вижу, ты, как всегда, пунктуальна, – усмехается он, откровенно рассматривая меня с ног до головы.

Непозволительно долго взгляд Тимура задерживается на моих губах, и я с трудом сглатываю собравшуюся во рту слюну.

– Зато ты, как я вижу, теперь ранняя пташка, – возвращаю ему подкол, так как в прежние времена раньше обеда он с кровати не вставал. Всю ночь в компьютере своём сидел, говорил, что в это время у него мозги хорошо работают, а потом спал до полдня. Тимур делает вид, что не понимает, о чем я. Проходит в квартиру, не снимая обувь.

– Это весь багаж? – кивком указывает на мой чемодан.

– Да.

– Отлично, я помогу. – Он берет его за ручку и выкатывает из квартиры. Я хватаю с полки сумочку, проверяю, на месте ли документы, в последний раз окидываю взглядом гостиную и закрываю на замок дверь. Что ж, надеюсь, за время моего отсутствия ничего не случится.

Мы с Тимуром молча спускаемся в лифте. Стоим по разным углам, игнорируя друг друга. Между нами сиротливо стоит чемодан. В тесном пространстве царит тягучее напряжение. Вот-вот – и начнёт искрить. Я выдыхаю от облегчения, когда створки лифта открываются. Дышать становится легче.

Выйдя на улицу, Тимур прячет взгляд за модными авиаторами, и теперь понять, смотрит он на меня или куда-то в сторону, невозможно.

Он открывает багажник, без труда размещает в нем мой чемодан, я же топчусь рядом, подумывая о том, не сбежать ли мне прямо сейчас. Глупость ведь совершаю. Жалеть потом буду.

– Садись. – Он распахивает дверь внедорожника, выжидающе замерев передо мной. Теперь я точно уверена, что его взгляд направлен на меня.

Я медлю, но все же устраиваюсь на кожаном сиденье его автомобиля. С удивлением замечаю за рулем незнакомого мужчину, который не обращает на меня никакого внимания.

Аврамов занимает переднее пассажирское кресло. Щёлкает ремень безопасности. Заводится двигатель.

– Это мой водитель, он пригонит машину домой, не хочу трястись сутки в дороге, если можно за несколько часов долететь до нужного места, – сообщает Тимур, но, скорее всего, не для того, чтобы удовлетворить мое любопытство, а чтобы заполнить тишину между нами.

Глава 9

Тимур

Я думал, что забыл ее.

Стер из памяти аромат ее тела. Мягкий голос. Черные омуты глаз.

Думал, что забыл, как хотел от нее детей, как мечтал положить к ее ногам весь мир.

Но оказывается, я просто отвык.

Отвык просыпаться не один в постели. Отвык от улыбки ее, от вкусной домашней выпечки, от того, что хвостиком за мной постоянно вьется.

Отвык от ее доверчивого открытого взгляда. От того, как, пока работал по ночам, отвлекался, зависая на спящей девушке рядом. Девушке, которая стала моей женой. Девушке, которую, как тогда казалось, любил больше всего на свете.

Казалось, мне давно должно быть все равно что у неё там в жизни происходит, я обрубил все ниточки, ведущие к ней, а ее ко мне. Но все же достаточно было одного взгляда на неё, и прошлое выворачивает все внутренности.

Я не видел ее долгие годы. Запрещал себе думать о ней, приближаться. Даже когда на прошлой неделе потребовал у своего начальника охраны найти информацию о Майе Аврамовой, приказал не предоставлять мне никаких фото и подробностей ее жизни. Только домашний адрес и место работы. Этого достаточно.

Потому что хотел как можно дольше оттягивать тот момент, когда узнаю, что она давно счастлива с другим мужчиной или, что еще хуже, растит с ним детей. Столько лет игнорировал ее существование в этом мире – и вот судьба снова столкнула нас лбами.

Именно потому, что давно запретил себе думать о ней и интересоваться ее жизнью, я уж точно не был готов к тому, что открылось мне после встречи с Майей.

Мужчина у неё был. В прошлом. Долго. Счастье, наверное, тоже. Но кратковременное. Хорошо хоть, ребенка от него не успела родить. Последнее отчего-то радует.

Хотелось сжать пальцами горло этого Комарова, перекрыть кислород и наблюдать за тем, как медленно тот задыхается. Лишь за то, как он поступил с Майей, ему полагается смерть.

Но как бы ни разрывало меня от водоворота нахлынувших воспоминаний и чувств, а приклеить к лицу маску равнодушия ничто не мешает. И попытаться уколоть Майю больнее – тоже.

Я все еще слишком остро помню тот последний день нашей совместной жизни. Помню каждое сказанное ею слово. Помню и безысходность, и обреченность, которые наступили после. Помню, как стоял на пороге, взглядом умоляя ее передумать, а она смотрела на меня словно на предателя. Решил проучить ее, дать время подумать, а оно вот как вышло… встретились восемь лет спустя, и то из-за необходимости.