Ложусь на спину, утаскивая ее за собой, подтягиваюсь на руках немного назад, подложив под спину подушку, и сжимаю ее за талию, призывая двигаться. Она делает несколько несмелых движений, а я не могу оторвать от нее взгляд.

Кира прекрасна. Ее волосы разметались по плечам, она откидывает назад голову, закрывает глаза и прикусывает губу. С благоговением нежно провожу рукой вверх по ее телу, задерживаясь на груди.

Одной рукой задаю темп, другой мну ее сочную грудь, а потом заставляю наклониться ниже, для поцелуя. Ловлю губами ее стон, двигаюсь навстречу, желая оказаться еще глубже, и чувствую, что уже на грани. Ласкаю ее соски, с силой сжав талию и насаживая на себя сильней и сильней. Она стонет, выгибается, и я понимаю, что ничего порочней и сексуальней в жизни не видел.

— Давай, детка, кончай. — Обхватываю ее руками, заставляя лечь мне на живот, кусаю шею и ускоряю темп.

Кира вскрикивает, и я чувствую, как она сжимается изнутри, обхватывая мой член. Резко переворачиваю ее на спину, делаю еще несколько резких толчков и в последний момент успеваю выйти из нее, чтобы излиться на плоский животик.

Тяжело дышу, пытаясь восстановить дыхание, и зачарованно смотрю ей в глаза. Шум в ушах проходит, сердце все еще бешено колотится, и медленно ко мне начинает возвращаться способность мыслить.

И почему я лишь раз занимался с ней сексом при свете? Она ведь так прекрасна. Кира смущенно отводит от меня взгляд, а я улыбаюсь как идиот. Осыпаю малышку мелкими поцелуями, осторожно перемещаюсь на бок, притягивая ее к себе, закрываю глаза и пытаюсь не думать о том, что будет завтра.

Очень хочется спросить у нее об отце и убедиться, что это не Князь. Тогда решились бы многие проблемы, потому что мне не хочется делать ей больно. Я хочу оберегать ее и обезопасить от всяких идиотов.

— Влад? — несмело шепчет она.

— Да? — Открываю глаза и поворачиваю голову в ее сторону.

— Кажется, я влюбилась, — говорит она сквозь сон и замолкает, окончательно уснув. А я не знаю, что делать. Увезти ее и спрятать? Пойти против Тумана? Или оттолкнуть, потому что у таких, как я, не должно быть слабостей. С Кирой мной будет слишком легко манипулировать.

А еще я очень хочу сказать, что меня зовут не Влад. Это имя, принадлежащее не мне, а просто человеку в фальшивом паспорте, режет слух каждый раз, когда она произносит его. Но я не могу. Ничего не могу ей рассказать и, возможно, даже не смогу защитить.

Закрываю глаза, пытаясь уснуть, но сон не идет. Слишком много вопросов, ответы на которые я не знаю.

Глава 26

Кира

Просыпаюсь от настойчивого звука будильника. С трудом разлепляю глаза, во рту пустыня, голова трещит, и мне понадобилось добрых пять минут, чтобы понять, что я не смертельно больна, это всего лишь похмелье.

Зарываюсь руками в волосы, массирую виски и молюсь, чтобы этот ад закончился. Господи, зачем я столько пила? Пытаюсь вспомнить, что было вчера и как я добралась до дома, но воспоминания приходят урывками.

Влад. Влад целовался с блондинкой! Или это был не Влад?.. Нет, точно Влад, потому что потом я целовалась с ним… Медленно в голове начинает проясняться, и я вспоминаю, как мы ехали в такси, как он зажимал меня у дома и как мы ввалились в квартиру.

Черт, ненавижу его!

Слышу звон посуды со стороны кухни, и глаза расширяются от страха. Мама! Мама должна была приехать! Неужели у нее все-таки есть ключи от моей квартиры?

Осматриваюсь вокруг в поисках соседа и с облегчением выдыхаю, так как он, скорее всего, уже вернулся к себе.

Набрасываю на голое тело халат и прикрываю волосами засосы на шее, улыбаясь своему отражению в зеркале. Да, я злилась на Влада, очень, но, с другой стороны, он оставил ее там одну и уехал со мной. Значит ли это, что я интересна ему намного больше, чем остальные девушки?

Стараюсь не летать в розовых облаках, приказываю быть более твердой и рассудительной, но подавить улыбку все же не получается.

Тихонько ступаю по белому ворсистому ковру, выхожу из спальни, поворачиваю в сторону кухни и застываю. Влад (в одних трусах) хозяйничает в холодильнике, достает кувшин лимонада, который я с любовью готовила для мамы, принюхивается и, забыв о существовании чашек, пьет прямо из него.

— Эй, это не для тебя! — Быстрым шагом несусь к нему, вырываю у ошарашенного мужика кувшин и возвращаю в холодильник.

— И тебе доброе утро, малыш. Как головка? Не бо-бо?

— Все отлично! — говорю слишком резко, с грохотом закрыв дверцу холодильника.

На самом деле я не знаю, как себя вести. Это первый раз, когда Влад не сбежал от меня утром. А может, просто не ожидал, что я проснусь так рано?

Он выглядит помятым и невыспавшимся. На щеке след от подушки, на груди несколько свежих царапин от ногтей — предполагаю, что моих, — а в глазах пляшут искорки.