— Что произошло? — спросил мистер Эндрюс и торопливо поднялся из-за стола.

— Мы столкнулись с айсбергом, — сообщил Муди, поворачиваясь к выходу, — капитан ожидает вас на мостике.

Несколько минут спустя мистер Эндрюс и взволнованный капитан Смит уже обходили судно. Они спустились по трапу для экипажа, чтобы не привлекать к себе чрезмерно много внимания, впрочем, на палубах сейчас почти никого и не было. Главный конструктор и капитан прошли мимо корта для игры в сквош. Ледяная забортная вода там уже подступала к штрафной черте, что толстой полоской темнела на торцевой стене.

Приборы на мостике неумолимо свидетельствовали, что у «Титаника» появился едва заметный дифферент на нос. На правый борт судно кренилось на пять градусов. С тяжёлым сердцем первый помощник Мёрдок взглянул на эти показания. Он предпринял всё возможное, чтобы корабль не пострадал — но теперь отсеки медленно переполнялись водой, и Мёрдок не мог не винить себя в этом.

Тем временем капитан и главный конструктор продолжали обход судна. Вода скопилась в форпике, в первом и втором трюмах, в почтовом отделении и в двух котельных: шестой и пятой… Некоторые пассажиры начинали тревожиться. По палубам стремительно растекались зловещие слухи о сундуках, плавающих в трюме. Волна перепуганных людей хлынула на палубу. Пассажиры толпились отдельными кучками и встревоженно смотрели на мистера Эндрюса и капитана, которые молча продолжали обходить корабль. Ни один из них не позволял себе ни паники, ни вздоха облегчения: пока ещё было слишком рано что-либо говорить пассажирам, несмотря на то, что ситуация явно складывалась тревожная.

— При затоплении любых двух отсеков, — спокойно объяснил капитану мистер Эндрюс по завершении обхода, — судно останется на плаву. Так же будут обстоять наши дела, если будут затоплены любые три из первых пяти отсеков. Даже если четыре первых отсека будут затоплены, непотопляемость лайнера остаётся несомненной. Но, как бы ни было прискорбно это сообщать, в случае затопления пяти отсеков и более мы пойдём ко дну. Между пятым и шестым отсеками установлена переборка. Она доходит только до палубы Е и в случае затопления не сможет удержать воду. Нос уйдёт так глубоко в океан, что сквозь люки отсек будет затоплен. Вода будет последовательно переливаться и в следующие отсеки, это значит…

— Размер пробоины составляет не менее двенадцати квадратных футов, — сказал капитан.

Лицо Эндрюса заметно побледнело.

— Что ж, — промолвил он, — в таком случае, могу предположить, что вода поступает как минимум в шесть отсеков.

— Сколько времени у нас есть?

— Не более полутора часов, — покачал головой конструктор.

Теперь сомневаться не приходилось: величественный и гордый «Титаник», жемчужина «Уайт Стар Лайн» и украшение английского флота, был обречён.

В двадцать три часа и сорок минут четырнадцатого апреля тысяча девятьсот двенадцатого года миссис Флэнаган находилась у себя в каюте. С тех самых пор, как произошёл тот ужасный скандал с Джорджем, Мэри, её сестрой и рубашкой, миссис Флэнаган отвратительно себя чувствовала. У неё и без этих волнений каждое утро болела голова, а утомлялась она так быстро, что не могла присутствовать на многочисленных званых ужинах, которые давались практически каждый вечер.

Миссис Флэнаган была воспитана как аристократка и привыкла проводить время с себе подобными. На борту корабля она предпочитала вести себя как на суше. Поэтому, наверное, легко будет понять, отчего миссис Флэнаган так искренне расстроилась, что головная боль не дозволяет ей принимать участие в увеселениях. Вне всяких сомнений, миссис Флэнаган куда лучше чувствовала бы себя, если бы мистер Флэнаган сделал вид, что он её поддерживает — но мистер Флэнаган весело проводил время на ужине и не вспоминал о жене.

Миссис Флэнаган не была приучена выставлять напоказ свои чувства, но это казалось ей оскорбительным. Она едва было не расплакалась, правда, затем взяла себя в руки и легла спать.

Долго она не проспала: едва миссис Флэнаган успела соскользнуть в дрёму, как судно словно бы качнулось, и слух её потряс совершенно отчётливый странный звук. Он чем-то походил на треск разрываемой ткани. Казалось, за бортом поселилось чудовище, которое сердито дерёт огромными когтями гигантскую занавеску.

Миссис Флэнаган села в постели и обеспокоенно протёрла глаза. Этот странный звук и лёгкое сотрясение каюты ей совсем не понравились.

«Что это такое?» — спросила она себя и осторожно выглянула наружу.

Но миссис Флэнаган не увидела ничего, кроме зеркально сияющей забортной воды.

«Наверное, мы замедлили ход», — беспечно подумала она.

Такое невежество для миссис Флэнаган было простительным: в конце концов, она знала о кораблях ровно столько, сколько полагается писать на первых полосах газет. Миссис Флэнаган успокоилась, выпила воды и улеглась в постель снова, не имея ни малейшего представления об обеспокоенном оживлении, которое царило в это время на капитанском мостике.