Конфликт в купе угас. Оставшуюся часть пути семейство Флэнаганов совершало в радостном и слегка напряжённом от приятного волнения молчании. Дети читали одну книгу на двоих, что им дала Мэри, сама Мэри что-то писала. Супружеская чета же принялась за дело, привычное для представителей высшего общества — обмен сплетнями.

— Как говорят, на борту «Титаника» — лучшая команда, — сказала миссис Флэнаган, — его капитаном назначили Эдварда Джона Смита. Я ему верю.

— А я не особенно, — процедил мистер Флэнаган. Чем меньше становилось расстояние между ним и портом Саутгемптона, тем увереннее крепли его дурные предчувствия. — Помнишь тот инцидент в прошлом году?

Миссис Флэнаган изящно обмахнулась носовым платочком.

— Ах, дорогой, — сказала она, — ведь в этом не его вина!

— Однако «Уайт Стар Лайн» выплатила компенсацию, — у мистера Флэнагана было своё мерило справедливости. — Конечно же, у меня нет сомнений в квалификации мистера Смита, но…

— Достаточно, — оборвала его миссис Флэнаган, — тебя одолевают старые страхи. Если ты выйдешь в океан и поймёшь, что человек, наконец, обуздал природу, твоя тревога угаснет сама собой. Не беспокойся, любимый. Мистер Смит был капитаном корабля, на котором я ещё пятнадцатилетней девушкой как-то плавала вместе с родителями. Я не раз бывала на воде после этого, и никогда ещё мне не доводилось встречать человека благороднее, опытнее и умнее него.

Мистер Флэнаган вынул газету и с хрустом развернул её. Миссис Флэнаган ещё недолго пыталась его приободрить, но затем оставила эти бесплодные попытки и отвернулась к окну. Как ей теперь и самой начинало казаться, далеко не лучшим решением было тянуть мужа с собой на корабль. Впрочем, миссис Флэнаган по-прежнему сохраняла уверенность в том, что опасения её супруга растают сами собой, как только он увидит величественного гиганта, спущенного на воду в Саутгемптоне.

До прибытия на станцию оставалось пятнадцать минут.

Лиззи Джеймс было всего двенадцать лет, и Лиззи Джеймс пришлось ехать в Саутгемптон вторым классом в сопровождении старинной подруги Мэри, мисс Мэйд, перезрелой девицы, которая вдруг решила, что в Квинстауне, куда она направлялась, ей удастся, наконец, найти себе мужа. Поиском благоверного мисс Мэйд занималась уже более десяти лет и не унывала, хотя годы её не красили. Мисс Мэйд, по её словам, давно могла была бы уже быть замужем, но каждый раз ей что-то мешало очутиться под венцом — только мисс Мэйд не была бы собой, если бы это приводило её в серьёзное уныние.

Лиззи Джеймс знала девицу Мэйд с трёхлетнего возраста, и все эти истории о неожиданных срывах помолвок и свадеб изрядно успели ей поднадоесть, ибо репертуар женихов у мисс Мэйд истощился к восьмому году жизни Лиззи. Мисс Мэйд заметно увяла, ссутулилась, а подслеповатые глаза всё время щурились, отчего в их уголках россыпью залегли морщинки. Дух у неё, впрочем, оставался достаточно бодрый. Она не переставала говорить с тех самых пор, как поезд отошёл от платформы.

— Я, конечно, многое повидала за свою жизнь, — с некоторым хвастовством сказала мисс Мэйд и улыбнулась, — но столь роскошного и надёжного лайнера, как говорят, ещё не спускали на воду. Я никогда не бывала в Квинстауне. Интересно, что там носят дамы?

Лиззи Джеймс протёрла глаза и зевнула. У неё не было настроения сплетничать с мисс Мэйд, поскольку вчерашнюю ночь Лиззи провела без сна. Она восторженно крутилась на своей узкой кровати, прикладывая подушку то к одному уху, то к другому, и безустанно повторяла:

— Америка! Мы поплывём в Америку!

Для Лиззи Джеймс, не бывавшей за пределами района, Америка казалась чем-то столь же недостижимым, сколь и бесплодная мечта. Но сейчас она чувствовала вибрацию сидений и слышала равномерный стук колёс, напротив неё болтала мисс Мэйд, а поезд вёз их к причалу саутгемптоновского порта, к непотопляемому «Титанику» и новой жизни. Лиззи Джеймс и на поездах раньше не путешествовала. Ей словно открылся новый чудесный мир, куда её вытряхнули из заколдованного пузыря, и теперь ей приходилось несколько раз подумать, прежде чем принять что-либо на веру. Жёсткость кожи, твёрдость пола, новые скрипучие туфли, что ей перед отплытием подарила сестра, похорошевшая мисс Мэйд — они были незнакомцами, чужими, и Лиззи порой казалось, что она и сама себе сейчас чужда. Её не переставало мучить такое странное чувство, словно бы она занимала сейчас совсем не своё место. Эта роскошная и беззаботная жизнь, свободная от проблем и бремени прошлого, явно предназначалась другой девочке, а совсем не Лиззи. Господь бог в великой благости своей даровал лучшее лишь самым смиренным овцам, а Лиззи Джеймс никогда не была ни смиренной, ни доброй, ни праведной, за что её и ругала, и даже шлёпала сестра.

Но сейчас тут не было Мэри Джеймс и её вечно правильных наставлений, а потому Лиззи Джеймс дышала полной грудью и ждала «Титаник» так, как девы в сказках не ждут прекрасного принца.

Мисс Мэйд продолжала радостно бормотать:

— И он, представляете, — тут она подмигнула своей соседке, молоденькой супруге инженера, — сказал мне с отчаянной улыбкой: «Любимая, я вернусь!» Да только не вернулся он: судьба его настигла.

Молоденькая супруга инженера, невеста успешного журналиста и даже благонравная жена врача разом ахнули. Мисс Мэйд рассказывала им историю куда интереснее тех, что обычно встречаются в женских романах о любви.

— Что же с ним произошло? — воскликнула супруга инженера и прижала руки ко рту. — Неужели… утонул?

— Да что вы? — мисс Мэйд сразу помрачнела. — Не знала я, что он был в весьма дружественных отношениях со спиртным. Этот врун, этот обманщик как-то раз, будучи глубоко пьян, январской ночью пошёл домой через половину города. Ноги некрепко его держали, и он замёрз до смерти в одной из подворотен, как последний нищий. Сколько же горя доставил он своей бедной седой матушке и мне, так верившей в его благородство!