Мэри молча кивнула.

— И он отправится в Америку через огромный океан? И там правда будет много книжек, и огромные каюты, и прекрасная лестница… и правда, что капитаном будет сам мистер Смит?

Мэри опять кивнула, хотя уже не так уверенно. Хотя она не могла не замечать репортажи о «Титанике» на страницах газет, это судно никогда не привлекало её внимания. Мэри хватало забот и проблем на суше.

Лиззи вытянулась на диване и воодушевлённо хлопнула себя по коленям. Она перевела сияющий взгляд на Мэри, и вдруг веки её налились тяжестью.

— А как долго мы будем в Америке? — спросила она тихим серьёзным голосом.

Мэри не сумела сдержать мрачного вздоха.

— Мы останемся там навсегда, — сказала она.

Брови Лиззи приподнялись и недоверчиво изломились искалеченной дугой.

— Что же тогда будет с мамой? — в тишине гостиной её шёпот прозвучал горестно и неуверенно.

Мэри отступила к стене и опёрлась о неё локтями. Ноги её неожиданно ослабели так, что даже задрожали.

— Она переедет позже.

— Когда именно? — требовательно вопросила Лиззи.

— Позже, — Мэри отвела взгляд и быстро коснулась лица носовым платком. Лиззи колола её взглядом, как пикой, и медленно поднималась с дивана.

— Но когда же?

— Позже, — повторила Мэри. Голос её жалко дрожал, рвался, как тонкие струны под неумелой рукой. — Когда… я напишу ей об этом.

— А когда ты напишешь?

— Сегодня… сейчас, когда ты ляжешь в постель, — Мэри снова пробежалась платком по лицу. Оно полыхало, как у наказанной школьницы.

Лиззи шагнула к ней и, натолкнувшись на столик, замерла.

— Я тоже хочу написать маме!

Мэри выставила перед собой руку. Холодный воздух резал ей горло изнутри, как ножами, и она не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть без боли — казалось, кто-то начинил её осколками стекла.

— У тебя ещё будет время. На борту корабля… наверняка есть почтовая служба.

— Она там есть, — буркнула Лиззи уверенно, — но почему бы мне не написать сейчас?

— Элизабет, — резко сказала Мэри, — это исключено.

— Почему? — Лиззи гневно раздула ноздри. — Ты не хочешь, чтобы мы с мамой общались?

— Нет, вовсе не…

— Но почему тогда ты ни разу не дала мне самой написать ей? — Лиззи отчаянно прижала к груди руки, и её голова поникла. Она стояла напротив Мэри, всё такая же напряжённая, как прежде, но ресницы её дрожали, и с них вот-вот могли сорваться слёзы. Мэри опять прошлась по алым щекам носовым платком и отвернулась. Только тогда, когда она со всем вниманием стала изучать низкий столик, ей удалось собрать в голосе всю твёрдость и сухую правильность. Она заговорила, как лектор перед толпой беспокойных студентов:

— Лиззи, когда твой почерк станет достаточно разборчивым, я позволю тебе написать самой. Ты знаешь, что у мамы слабые глаза.

Лиззи ещё ниже опустила голову и выше подняла плечи. Её шея, казалось, утонула в отложных воротничках.

— Мама всегда понимала, что я ей пишу, — сквозь зубы процедила она. — Ты мне снова лжёшь.

— Элизабет! — воскликнула Мэри. Платок выпал у неё из рук. — Как ты можешь обвинять меня… в таком?!

Лиззи сухо фыркнула и резко развернулась к Мэри спиной.

— Спокойной ночи, — сказала она ледяным голосом и вышла из гостиной.

Мэри подняла было руку — и тут же её опустила. Лиззи царственно, как победительница, как триумфаторша, покинула гостиную и поднялась наверх. В узком проходе осиротело заклубились тени. Когда на втором этаже звучно хлопнула дверь, у Мэри отлегло от сердца. Возможно (и, скорее всего, так оно и было), Лиззи не легла в постель, но она хотя бы была у себя в комнате, а это значило, что разговору Мэри и Кэт ничего не помешает.

Кэт смотрела на Мэри с мрачным неодобрением. Её низкий хмурый лоб был собран в морщины, в гордых карих глазах потух живой блеск.

— Это неправильно, — сказала она, словно бросая камни в глубокий колодец, — неправильно, мисс Джеймс.

Мэри ответила Кэт таким же сумрачным взглядом.

— Разве я могу сделать что-то против воли мистера Флэнагана? — тихо спросила она. — Его слово для меня — закон.

Кэт покачала головой и быстро стала расплетать тугую каштановую косу. В свете ламп Мэри вдруг заметила одну, затем — две и даже три светло-серебристых ниточки.