— О чём был тот грёбаный разговор!?

— Хорошо, хорошо! — он съёживается, его глаза крепко зажмурены. — Они шантажировали меня неделями! Они просили денег. Сказали, что разоблачат меня, если я не заплачу!

Вот оно. Разоблачение его. Ему есть что скрывать.

— Что они могут разоблачить?

Он переводит свой испуганный взгляд с меня на Пита, который в данный момент отрывается от пола, потирая голову.

— Оставь нас, — произносит Логан тихо и серьёзно.

Пит не задаёт вопросов. Его даже не волнует тот факт, что у меня заряженное оружие, направленное в голову его босса. Он быстро выходит, не оглядываясь.

Дверь закрывается, и я покачиваю пистолетом, давая понять, что ему лучше поторопиться и объясниться, прежде чем я разнесу ему голову.

— У них есть фотографии, — бормочет он, тяжело дыша, чертовски нервничая.

— И… — настаиваю я.

— Я…

Я хватаю его за воротник и начинаю трепать.

— И?

— Женщина, — он сглатывает, от напряжения его кадык выпячивается и касается костяшек моих пальцев. — Или скорее девушка.

Я выдыхаю с отвращением, но и с большим облегчением, от того, что кажется, что я смогу от него добиться хоть чего-то.

— Сколько ей лет?

Он закрывает глаза, и выдыхает, сдаваясь.

— Пятнадцать.

Я отшвыриваю его, как мерзость, которой он, впрочем, и является, и освобождаю его висок от пистолета, отступая назад, на моём лице отражается отвращение.

— Я не знал! — Логан ёрзает в своём огромном офисном кресле, отказываясь смотреть на меня. — Она выглядела по меньшей мере на двадцать. Высокая. Блондинка. Хорошо сложенная.

— Ты ублюдок.

— Это не может выйти наружу! — его взгляд метается по столу, безумный и панический. — Ради всего святого, я посол детской благотворительной организации! Моя репутация… — он смотрит на меня, в его вкрадчивых глазах читается неподдельный ужас. — Моя жена.

Мои губы искривляются в нахальной улыбке, и я получаю величайшее удовольствие от того, что собираюсь сказать.

— Твоя жена уходит от тебя, Логан. Вчера она подала на развод.

— Что? О чём ты говоришь?

— У неё был роман с твоим адвокатом по разводам, — я смеюсь себе под нос, смехом полного сарказма. — Она беременна от него.

— Ты не знаешь, о чём говоришь! Она бы не бросила меня!

— Ты думаешь, мне не похуй? — я тычу пистолетом ему в центр лба, дрожа от гнева. — Ты уволил меня, зная, что Ками не в безопасности! О чём, чёрт возьми, ты думал?

— Ты копал под меня! — он откидывается на спинку кресла, широко раскрыв глаза. — Когда я получил первую угрозу, они потребовали денег и дали реквизиты банковского счёта. Они сказали, что, если я не заплачу, они пошлют фотографии в газеты. Я послал их к чёрту. Я не собирался выполнять их требования. Кроме того, я держу тесный контакт со всеми редакторами газет. Я прикрываю им спины, они прикрывают мою. Они, конечно, не выиграли бы от скандала и моего разорения, поверь мне.

Я упираюсь взглядом в аморального, эгоистичного придурка, а он избегает моего взгляда.

— Фотографии оказались на столе редактора Мирор, — тихо произносит он. — Он позвонил мне, и я убедился, что мне стоит сделать всё, чтобы фотографии не попали в газеты.

— Сколько?

— Миллион и очень интересная история о члене парламента.

Я рычу. Этот человек ещё более безжалостный, чем я когда-либо думал о нём.

— Сколько они потребовали?

— Два миллиона, — Логан настороженно смотрит на меня, мои ноздри раздуваются, во мне нарастает гнев.

— А угроза Камилле?

— Это произошло, когда они поняли, что фотографии не принесут им денег, которые они хотели. Я думал, что смогу позаботиться об этом. Я не мог позволить тебе увидеть реальные угрозы Камилле, который я получил. В них говорилось о фотографиях! Угроза, которую я тебе показал, была напечатана мной. Мне просто нужно было защитить Камиллу, а ты лучший! Я знал, что с тобой она будет в безопасности! Потом ты начал копать. Это был только вопрос времени, когда ты что-нибудь найдёшь. Ты слишком заботился о ней!

— Потому что я чертовски люблю твою дочь! Мне было наплевать на тебя и твою репутацию. Всё, о чём я заботился — это её безопасность, чего не могу сказать о тебе! Её собственном грёбаном отце!

— Ты не можешь говорить так! — заявляет он в спешке, умоляюще наклоняясь вперёд в своём кресле, всё ещё беспокоясь только о своём грёбаном общественном статусе. — Я беспокоюсь не только о своём бизнесе и репутации. Я не хочу, чтобы моя собственная дочь ненавидела меня!

Я усмехаюсь, искренне забавляясь теми фразами, что несёт этот придурок.