И когда я улетал от этой троицы, один из защитников попытался ухватить меня за трусы, чтобы показать всей частной публики цвет моих спортивных плавок, а второй прыгнув ногой в голень, одними трусами решил не заморачиваться. Как мне удалось выскользнуть из этой «футбольной коробочки» неизвестно. Неожиданно открывшееся второе дыхание позволило мне остаться и в спортивных трусах и без перелома большой берцовой кости. Зато бакинцы так тепло встретились друг с другом, что кроме мата я услышал и какой-то треск за спиной.

Но кто там кого поломал, мне уже было не интересно, ведь я нёсся как ангел, легко отталкиваясь от грешной земли. Голкипер хозяев Сергей Крамаренко тоже нёсся мне навстречу, пытаясь первым выбить мяч за боковую. Но моя скорость была намного выше, поэтому, когда Крамаренко прыгнул ногами вперёд, чтобы дотянутся до футбольного снаряда, мне уже удалось его поддеть «черпачком», и оббежать самоотверженного вратаря, в которого влетел бегущий по моему следу последний третий защитник «Нефтчи».

Гол в ворота бакинской команды я забивал в гнетущей тишине на переполненных 35-тысячных трибунах. В этот момент я не стал ничего такого изображать, как-то рисовать, просто катнул футбольный черно-белый снаряд с десяти метров «щёчкой» в пустые ворота и с чувством выполненного долга посеменил на центр поля. А огромное электронное табло Республиканского стадиона, высветив счёт — 0: 3, вписало третью строчку в список авторов забитых мячей — В. Никонов. Кстати, первая строчка ещё раньше так же принадлежала мне.

Почему старший тренер Константин Бесков выбрал для подготовки ко второму выездному календарному матчу с донецким «Шахтёром» Алушту — лично у меня было две причины. Во-первых, в Крыму в конце марта гораздо теплее, чем в Москве. Во-вторых, спортивный комплекс, где мы жили и тренировались, принадлежал спортивному обществу «Спартак» и чисто с финансовой точки зрения обходился команде не дорого.

Но имелась и парочка негативных моментов. Погода на черноморском побережье не радовала, стояло около 10-ти градусов тепла и дождливо. И самое главное спартаковцы без жён и подруг находились уже около месяца, и поэтому всё чаще думали не о футболе, а о противоположном прекрасном поле.

— Сегодня после отбоя пойдём в самоволку, — буквально рыкнул я, так как бушующие в организме гормоны мешали не только тренироваться, но и нормально спать.

— Правильно, — кивнул головой в нашем двухместном номере на втором этаже Сашка Калашников, с которым меня поселил Бесков, отселив от Черенкова. — Сегодня уже среда 28-ое марта. В понедельник 2-го апреля играем в Донецке и Москву вернёмся лишь 3-го!

— А кто у тебя в Москве?

— А ты не знаешь? Странный ты какой-то стал. Вот смотрю на тебя — вроде ты, а вроде не ты. И под гитару ты раньше не пел. — Калашников вперился в меня насмешливым и в то же время подозрительным взглядом.

— Я просто стеснялся петь, — пробурчал я. — И вообще, Калаш, люди с годами меняются. Значит, сделаем так — после второй дневной тренировки идём в город и покупаем маленький кассетный магнитофон, верёвочную лестницу и леску.

— Обоснуй?

— На магнитофон запишем наш смачный храп. А леску привяжем к лестнице, с которой после отбоя спустимся, закинем обратно на балкон и за леску же сдёрнем, когда вернёмся после гусарских подвигов. Гут?

— Хороший план, — согласился воспитанник киргизского футбола Саша Калашников. — Мы, в конце концов, не монахи.

По разному можно было относиться к Константину Бескову. Кто-то его боялся, кто-то, мягко говоря, не любил. Но отрицать того, что наш старший тренер был фанатом футбола, не мог никто. Из-за этого фанатизма мы пахали в Алуште дважды в день. Утром тренировка с упором на физику, после обеда на химию, точнее на командную химию, где главный акцент делался на работу с мячом и командные взаимодействия.

Кстати, этим утром мы бегали 60 метров на скорость, и я оказался самым быстрым — рванул 60-метровку за 6,5 секунды. То есть выполнил норматив мастера спорта международного класса. Опешивший Константин Иванович потребовал дистанцию пробежать во второй раз, дескать он раньше времени включил секундомер, и я повторно пронёсся за 6,7. Честно говоря, сам от себя такой прыти не ожидал. Второй тренер Фёдор Новиков заметил, что с такой скоростью меня можно заявлять на 100-метровку на чемпионат по лёгкой атлетике. А Бесков недовольно пробурчал, что скорость есть, ума не надо.

А после обеда весь «Спартак» и первый, и дублирующий составы разбили на 12 команд, по четыре человека в каждой, и устроили турнир по мини-футболу, на хоккейные ворота без вратарей. На команды делили сам Бесков и мне перепали в партнёры — Сашка Калашников, Фёдор Черенков и молоденький Сергей Родионов, который неплохо в Баку отыграл за дубль. В этом сезоне будущего спартаковского суперфорварда всего несколько раз выпустят на замену, а в следующем 1980 году Родионов прочно войдёт в основной состав и вместе с Черенковым составит великолепный атакующий дуэт на многие годы.

— Ну и комадочка мне досталась, — пробубнил я, разглядывая высокого и атлетичного Сергея Родионова, к которому уже одноклубники приклеили прозвище Радик. — Ладно… Ты, Калаш, у нас будешь за выдвинутого вперёд форварда.

— Что это значит, я буду за форварда? Я и так форвард. — Хмыкнул Калашников.

— Посмотрим, посмотрим, — улыбнулся я. — Ну а вы молодежь, поиграете в полузащите. Возражения есть?

— Допустим, — всё ещё дуясь на меня, пробормотал Черенков.

— Я же побегаю в защите и на воротах, полезно иногда для разнообразия. — Сказал я и посмотрел на команду наших первых соперников, состоящую из одних полузащитников.