Мотор крутого байка ревёт. На этот раз я не сдерживаюсь и гоню во всю мощь, на которую способна эта крошка. Разгоняюсь до ста двадцати и уже через минуту обгоняю долбанное такси, которое тащится сорок километров в час, останавливаясь на каждом светофоре. Ветер превращает мокрые джинсы в лёд, но я не сбавляю скорость. Быстро доезжаю до дома друга, а потом жду, пока ворота роскошного особняка его родственников разъедутся достаточно, чтобы пропустить меня вперёд.

Уже довольно поздно, поэтому я не звоню в парадный вход. Знаю, у Артёма с его родственниками напряжённые отношения. Он вынужденно живёт с дядей и тётей, которых просто терпеть не может! Паркую байк, а потом забираюсь на дерево и стучу в окно спальни друга.

Включается свет, и Арт подходит к окну.

— Это ты? — пьяно усмехается. — Я думал, ты до утра будешь тусоваться.

— Не, там было скучно, — пожимаю плечами. — Какого хера ты не приехал?

Артём подаёт мне руку и помогает залезть в окно.

Как только нога опускается на пол, я сбиваю какую-то бутылку, и мы оба ржём, понимая, что грохот раздаётся теперь по всему дому.

— Бля, ты чего голый? — хмурится Арт, оглядывая меня. — Ещё и мокрый?

Я, чувствуя себя как дома, подхожу к шкафу и беру оттуда чистую сухую одежду.

— Ща, погоди. Я замёрз, пиздец!

Надеваю вещи, пока Артём берёт очередную бутылку.

— Ты знаешь, что бухать в одиночестве признак алкоголизма? — усмехаюсь, оборачиваясь.

— Отъебись, — закатывает глаза и протягивает мне бутылку джина. — Ты согреться хочешь, или нет?

Пожимаю плечами и делаю несколько глотков. Дёсны жжёт, а нутро словно огнём обжигает. Ну и пойло!

— Ну так что, какого хрена ты не приехал? — спрашиваю. — Мне пришлось с Герой тусоваться, блядь! А ты знаешь, какой он накануне матча!

— Опять изображал из себя душу компании?

— Душнилу он изображал. Долбоёб.

Артём жрёт, а потом снова прикладывается к бутылке. Под внешней расслабленностью я замечаю, что его что-то гнетёт. Знаю, он пиздец скрытный, и никогда не жалуется, но в этот раз, видимо, и правда, что-то случилось.

— Так что у тебя? — спрашиваю уже в третий раз.

— Да так, — смотрит в пустоту перед собой. — Царевич опять вывел из себя. Мелкий гандон!

— Что он сделал? — хмурюсь. Царевич — это двоюродный брат Артёма. Он его на год младше, прыщавый задрот. Определение «мелкий гандон» ему как нельзя лучше подходит.

— Неважно, — Артём увиливает от темы. — Но, если попадётся мне после завтрашнего матча, пусть пеняет на себя!

— Ты знаешь, я никогда не прочь надавать этому козлу по его прыщавой морде, — поддерживаю, салютуя другу бутылкой.

Артём переводит на меня довольный взгляд. Мы с ним не один раз попадали в истории. Помню, как впервые встретились год назад на какой-то тусе. Хотели друг другу морды набить. С нашими взрывными характерами мы могли стать либо заклятыми врагами, либо лучшими друзьями. Хорошо, что в итоге получилось последнее.

— Ну а ты? — спрашивает он. — Ты почему мокрый? Трахался в бассейне?

— Неа, — усмехаюсь. — В душе.

— Прямо в одежде? — поднимает бровь.

— Ага, — пожимаю плечами.

— Кого трахал? — лениво спрашивает друг.

Сам не знаю почему, но сейчас мне совсем не хочется делиться подробностями секса с этой сумасшедшей малышкой. Даже говорить о том, что порвал её целку не хочется. Странно как-то. Решаю рассказать позже, когда с ней расквитаюсь.

— Да там одна… — неопределённо отмахиваюсь. — Из колледжа.

— Я её знаю? — усмехается.

— Неа. Новенькая какая-то. Так, никто.

— Ясно.

Между нами повисает пауза. Мы оба понимаем, что не договариваем, но лезть друг к другу в душу не в наших правилах.

Вместо этого мы обсуждаем стратегию завтрашнего матча и бухаем. Смотрю на часы. Скоро начнёт светать. Пьяный в жопу Артём предлагает пойти пожрать что-нибудь из холодильника, но я решаю, что мне надо домой, проспаться.

Теперь, когда во мне добрых поллитра джина, выбираться обратно через окно не так-то просто!

— Блядь! — реву, когда нога цепляется за какой-то сук, и я валюсь прямо на газон.

Артём смотрит на мои потуги в окно спальни и ржёт.

— Иди в жопу… — советую ему я и встаю, отряхиваясь.

Ноги заплетаются. Дом отца находится на соседней улице этого пригородного коттеджного посёлка для местной элиты. Но по сравнению с особняком матери в пригороде Лондона, это место просто помойка.

Вспоминать ней я не люблю. Мать просто выкинула меня из своей жизни, видимо, посчитав, что раз уж я веду себя как дерьмо, то хотя бы отравлять её существование больше не буду. Отправила к отцу в Москву якобы учиться. Сперва меня это бесило, но потом привык.