— Благодарю. Я клянусь, что всё так, как я говорила. Мы давно уже отошли от идеалов голубых. Я последняя в нашей группе, кто ещё способен принимать их. Держусь лишь ради случая, если придётся защищать остальных.

— Хорошо, — кивнул я и вытащил остальных драконов, — Скоро они придут в себя. До города доберётесь сами, тут недалеко.

— Конечно, — кивнула она.

Мы попрощались и телепортировались в следующую точку.

На этот раз наш путь лежал к владениями изумрудных. Оказались мы на травяной лужайке посреди огромных многотысчелетних деревьев. Древний лес поприветствовал нас тишиной.

— Тим, давай-ка снимем обувь. Трава тут мягкая, так что можно и так ходить. Но будет неловко, если поругаемся с драконами по такому пустяковому поводу.

Я так решил, вспомнив то, что говорил Роплап о зелёном племени. О том, как они любят природу и стремятся её защищать. Соответственно, наша обувь с жёстким протектором нанесёт растительности куда больше вреда, чем голые ноги. Я тем временем достал спальные мешки и бросил на траву. Дело было к ночи, так что стоило переночевать, а там уже искать драконов.

— Лады, — кивнул товарищ и снял свою, после чего сунул в подпространство, — Слушай, а здорово ты это задвинул про человечность.

— Президентскую речь репетирую, — сказал я, усевшись на спальный мешок, — Вот закончу наводить порядок в магическом мире и сразу пойду упорядочивать реал.

— Что, серьёзно? — удивлённо воскликнул Тим, садясь на свой.

Я рассмеялся, глядя на его недоумение.

— Шучу. Это чувство ответственности, которое на мне висит, штука довольно утомительная. Не хотелось бы до конца жизни его на себе тащить. Спасу мир, а там пусть вертятся, как хотят.

— Хах. Ну ладно. А то я уже собрался напрашиваться в пиар менеджеры, — улыбнулся Тим, — «Президент Артур. Если не хотите любви, счастья и равенства добровольно, мы вобьём их в ваши тупые морды!»

— Это уже какой-то президент планеты скорее, — рассмеялся я.

— А ты, что собирался мелочиться на отдельные страны? Мировому мужику — мировую должность!

— Ха-ха, даже думать о таком не хочу. Я и власть над корпорацией не просил, так вышло. А ты сразу на планету замахиваешься.

— С другой стороны, если уж представить, что такая должность возможна, то кому, как не тебе, её передавать?

— Так, не искушай меня, чертяка языкастый! — рассмеялся я, — А то знаю я таких. Сели поболтать за жизнь, а там моргнуть не успеешь, как у тебя планетарная империя и горы наложниц.

— Не, наложниц у тебя точно не будет. Марианна не одобрит.

— Да мне и не надо, просто к слову пришлось, — улыбнулся я.

— С другой стороны, представь, как было бы мощно! Можно кастинги устраивать! Ещё и шоу из этого сделать. «Наложница для президента планеты. Сотый сезон.» Звучит, а?

— Всё, завязывай! Ужасы на ночь глядя рассказываешь.

— Чего ужасы-то? Сто жён! Лепота какая? Сколько любви и ласки!

— А ещё сотня тёщ. Не говоря уже о «дорогой, мы беременны». «Кто мы?». «Мы. Имя нам Легион, ибо нас множество.» Бррр.

— Так ты вроде любишь детей?

— Ну не сотню же младенцев!

— Пятьдесят?

— Так, всё! Спи давай!

Я демонстративно залез в спальник и отвернулся.

— Вообще, я тебя понимаю. Ту самую найти куда ценнее, чем иметь сотню тех, с кем не будешь близок. Эх…

— И ты найдёшь, — сказал я.

— Уже…

— Тим.

— Да знаю я. От того и грустно.

— Вы знакомы пару дней всего.

— И я не могу перестать о ней думать всё время, как мы расстались.

— То-то ты тише обычного стал.

— Эй!

— Я не жалуюсь, просто констатирую факт.

— Но, вообще, да. Первый раз себя так чувствую. Будто я нашёл близкого мне человека и сразу потерял.

— Это просто мимолётная влюблённость. Раньше в тебе говорили исключительно половые гормоны, а теперь ещё и душа. Вот и кажется, что всё так плохо. Пройдёт.

— А если нет?

— Значит, придётся с этим жить. Разрушив чужую семью, счастья не построишь.

— Но, а что, если там и нет семьи? Лишь узы долга.

— Так или иначе, влезать в чужие отношения — неправильно. Да и опасно.

— Умом-то я понимаю… но на душе как-то грустно…

— Понимаю. Но это пройдёт. Спи.

Проснулся я от звука музыки и пения знакомого голоса.

—… может, ты мудр, но сердце моё разбил,

Как хотел бы я, чтоб помягче ты был,

Чтобы понял мои страданья,