– Или напишет что-то ужасное…

– Ага, но если так, тогда ты поймешь, что он вообще не стоит внимания.

– Ладно, ладно, ты права. Как насчет «Привет, Себ, как ты? Я теперь живу в Берлине и, кажется, видела тебя в Кройцберге? Дай знать, если это был ты. Надеюсь, у тебя все хорошо».

Я нашла его профиль, нажала на иконку сообщения и отправила это. К тому времени так воняло травой, что аж глаза резало. Кэт что-то рассказывала, и я даже отвечала, но все еще думала о Себастьяне. Сердце ухало, вздохи были частыми и неглубокими. Я взяла еще шот водки успокоиться. Остудить нервы. Ларс принес еще выпивки. Моя на вкус была как моющее средство. Я отпила еще и поняла, что меня вот-вот вырвет. Встала, все еще улыбаясь, челюсти были сжаты до предела. Я успела как-то выбраться из квартиры до того, как меня вырвало на лестничной площадке. Заблевала весь пол, который так старательно вымыл хаусмайстер. Я вышла через главный вход в подъезд, меня снова вырвало. Я стояла крючком несколько минут, рвотные позывы приходили волнами, потом наступило облегчение. Я очищаюсь от прошлого, убеждала я себя. Я вытерла рот тыльной стороной ладони и отправилась в шпэти, где купила пакетик орешков в сахаре, большую упаковку попкорна, M&M’s, бутылку диетической колы и банку «Нутеллы» на всю семью. Продавец все это упаковал, и я поехала домой в темноте, балансируя на велосипеде с двумя шуршащими оранжевыми пакетами на ручках, от шпэти, мимо POST-ANAL-матраса, через мост, к «Алди» и домой.

Конец ознакомительного фрагмента.