Вряд ли она похожа на настоящую японку... Волосы как вороново крыло, сама маленькая, глаза раскосые. Нет, скорее, пожалуй, на казашку.

Я пошел за ней по центральной улице городка, она несколько раз обернулась по дороге и, дойдя до сосняка, остановилась. Сунула руки в карманы курточки и застыла на месте. Я растерялся и решил как ни в чем не бывало пройти мимо, но она сама тронула меня за рукав: «Эй! Ты же меня ищешь, разве не так? Пошли, я всё знаю!»

Здрасьте, еще одна всезнайка на мою голову. Сколько я перевидал их на своем веку. Где? На жизненном пути, разумеется. Некий работник пера во время запоев имел обыкновение приглашать меня в свою берлогу пообщаться. Правда, разглагольствовал он один, а я лишь молча кивал. Он тоже все знал, обо всем мне рассказывал! Почему исчезла соль. Кто убил кинооператора в районе Жирмунай. Как можно быстро и эффективно излечиться от трихомоноза. Когда рухнет Кремль и т. д. Соль, оказывается, буреет на складах, а новую, добытую в копях Велички, не завозят. Оператора убили педики за то, что предал их «клан», а Кремль рухнет примерно в 2002 году. Говорил он с апломбом начальника генштаба или капитана дальнего плавания. Вот бы и писать ему так!..

Втайне я надеялся на то, что Юта опровергнет слова сантехника, будто бы Туула забавлялась с каждым встречным, хотя разве это так уж важно? Но она не только подтвердила их, но и расцветила подлинными, не вызывающими и тени сомнения деталями: Туула поначалу одна слонялась возле речки... потом... Юта сама видела, как однажды, когда она неожиданно вернулась домой... они с ней не раз ездили к... А из-за какого-то мафиозо Туула чуть совсем не свихнулась. Ну, что ж... В маленьких городишках и люди мелкотравчатые... те, кто рано не ложится спать... Но неужели вот эта Ютока Япака была лучшей подругой Туулы? Хотя почему бы и нет?

Она заварила чаю, нарезала хлеб, сало и со стуком поставила на стол поллитровку - знай, мол, наших! Юта пила и курила наравне со мной, как заправская пьянчужка. Рюмка в рюмку, сигарета в сигарету, если так можно выразиться. За словом в карман не лезла, часто смеялась, зубы у нее был красивые, крупные, о чем она наверняка знала. Наполовину казашка. По отцу — он на суку повесился, водки, видишь ли, для опохмела не раздобыл. Библиотекарша с незаконченным высшим. У меня тоже, - подхватил я, - незаконченное... Она городила что-то без умолку о тебе, пока мне не осточертело и я не приказал ей заткнуться... Так вот ты какой!.. Я положил руки на ее упругие груди, но она проворно выскользнула и пересела на другой край стола, сверкнув глазами-щелочками, потом полюбопытствовала: у тебя презервативы при себе? Ну-ну, молчу!

Проснулся я ночью. Не брехали собаки, не кричали петухи. Только под стеной похрапывала японка, Ютока Япака. Я спустил ноги на холодный пол. С удовольствием бы выпил, подумал я и вздрогнул: слава богу, это всего лишь Ютока повернулась на другой бок - казалось, изба заходила ходуном. Что значит расшатанная кровать! Эй, - услышал я, - ты чего не спишь? Иди сюда... Голосок по-кошачьи мягкий, как и мех. Я взял ее, как солдат на побывке -быстро, бесшумно, без нежностей. Она перевела дыхание, положила мне на грудь пепельницу и закурила - в нос ударило перегаром...

– Я в Казахстан намылюсь, - сообщила Ютока.
– Сколько раз ей говорила: смываемся отсюда вместе! Почти уговорила, ну а потом... сам знаешь... Эй! Ты только не думай, что я помогла ей стать подстилкой... Нет, она меня сама просила отбить у нее тех хахалей, ну, я и старалась по мере сил! Я любила ее, понимаешь! После ее соплей-воплей я возненавидела тебя! Что за чушь она несла! Какой-то теплоход, лопухи, какое-то кладбище мотыльков... курица безмозглая эта Туула, вот что я тебе доложу! Ни работать, ни веселиться по-людски не могла: все у нее через пень-колоду. Правда, рисовала она здорово... все больше ворон, ну и умора! Сколько раз я ее упрашивала меня нарисовать! Нет и нет. Послушай... ты бы не смог еще разок... а то я и не раскочегарилась толком... а?

– Успеется, - буркнул я, - ты лучше продолжай, не тяни...

– Ты ведь тоже чокнутый! Ясное дело... два сапога пара... оба малахольные! Что тебе еще рассказать? Стоило ей тут появиться, ну и лафа началась! Мы с ней куда только не уматывали! Сядем, бывало, на поезд, где-нибудь в лесной глухомани сойдем и развлекаемся до ночи. Подруги были - водой не разольешь! Ну а потом... мамаша ее, кажется, что-то пронюхала, заподозрила меня в том... видит Бог, ничего такого не было! Вот тогда они и дали объявление в газетке... шуты гороховые! Нет, я ей вовсе не завидовала! Знаешь, если городской житель как снег на голову сваливается в деревне, добра не жди!

Ютока была по-провинциальному мудра - все понимала! Летучая азиатская песчинка, заброшенная в пески литовского местечка неподалеку от Белоруссии.

– Ей, пожалуй, следовало в девятнадцатом веке родиться, тогда еще куда ни шло. Думаешь, ей нравилось блудить с этими неотесанными бульбашами? Чёрта с два! Это она от безнадёги!

Ютока снова вздохнула и поглядела в окно - светало.

Завтракали мы поздно, в свою библиотеку она решила сегодня вообще не ходить - читателя туда так и так калачом не заманишь. Мы пили на этот раз вино - Ютока успела смотаться в магазин. Так ты знаешь, где похоронена Туула?
– задал я наконец вопрос, из-за которого и притащился в такую глушь. Она вздохнула совсем иначе, чем прежде: воздух со свистом вырвался из легких.

– Они совершили еще одну идиотскую глупость... закопали пепел в лесу. Мало кто и знает, где это. Ну, где-то неподалеку от той баньки. Сложили все в такую круглую жестянку, я ее у киномеханика взяла, а они сказали - урна! Ни надгробия, ничего - там валун лежал, так они ее рядом с тем камнем...

– Сводишь туда?

«Мой голоштанный сын, обопрись о мою руку и я вышвырну тебя в окно!» — так в старом литовском фильме молодой негодяй говорит пролетарскому поэту, кстати, тоже молодому. Но это всего лишь угроза. А вот меня водитель грузовика и в самом деле вышвырнул из кабины, стоило признаться, что в карманах у меня пусто. На Украине такого не случалось! Правда, подобным образом повел себя только один прапорщик, но уж слишком ретивым он был патриотом... к тому же мы с ним успели проехать приличный конец от Киева, да и вообще... А этому водиле я и словом не обмолвился о какой-то там свободе... ведь свой... литовец! Видно, не бог весть какой птицей я ему показался — никто меня не пинал, не ругал, просто вышвырнули, и все. Я упал задом на мягкую придорожную траву, поплевал на ладони, потер оцарапанную щеку и запустил вслед автомобилю обломком кирпича — все равно не видит!