— Так. Нужно его переодеть. Я сделаю смесь, а вы меняйте подгузник.

— Я?

— Ну я могу, но…

— Ладно! Ладно… Так. Мы сейчас все сделаем.

— Вы точно не преувеличиваете!? Ну духи и духи! Глупость же.

— Не глупость. Давай, руководи. Это же просто, да?

— Ну… когда я делала это в первый раз…

— Это было не сложно. Ну тогда в машине?

— К счастью да. Пустой подгузник — это не сложно.

— Хорошо, что пус…

С характерным звуком и напряженным «ы-ы-ы-ы», Сергей Романович организовал полный подгузник, а Роман и Мотя переглянулись.

— Жо-па… — выдохнула Мотя. — Когда я столкнулась с этим впервые, я затопила гостиницу…

— Так. Я докторскую защитил. И сколотил целую компанию. Я не должен споткнуться на одном подгузнике! — серьезно, глядя Моте в глаза, произнес Роман.

— Давайте просто сделаем это, — кивнула она.

В этот момент, Моте впервые показалось, что не она одна, а они оба обнажены. И оба беззащитны.

Двадцатая. Заразная

— Да давай я, а!?

— Нет. Это уже дело принципа.

Роман стоял над Серегой, которого для удобства разложили на кровати в «комнате Моти», и никак не мог догадаться с какой стороны подступиться.

— А… это точно нужно прям мыть? Не салфетки, да?

— Мне кажется, что мыть, — покачала головой Мотя.

В общем-то она и сама бы предпочла решить проблему без жертв и издевательств, но понимала, что масштабы слишком велики.

— Слушай, ну правда. Мне не трудно. За минуту не умрет. Я уже… дважды это проворачивала, и…

— Это не должно быть сложно. Это просто… ребенок, — кивнул Роман, убеждая, скорее, самого себя.

Мотя кивнула и Роман потянулся к липучкам подгузника. Его руки не то чтобы дрожали, но немного дергались, будто он собирался обрезать провода взрывчатки.

Мотя и Серега, оба следили за этими руками с интересом.

И… дело сделано.

Теперь самое напряженное.

— Стой! — воскликнула Мотя и Роман замер на месте, не шевелясь. — Одумайся. Сейчас ты его возьмешь, а вода?

— Да… открыть кран, — кивнул он и почесал щеку.

Мотя поежилась от этого характерного, «щетинистого» звука.

— Я открою.

И она чуть ли не бегом бросилась к ванной комнате.

Ей было не то чтобы неуютно, просто не хотелось снова смутиться и покраснеть, а Роман будто весь излучал некие волны, заставляющие краснеть. Даже когда просто чесал щеку. Или лукаво смотрел с каким-то огоньком в глазах. Или ухмылялся. Или грубил.

Мотя настроила нужную температуру и выглянула из ванной.

— Неси!

Роман вышел из спальни, держа Серегу высоко, как Симбу из Короля Льва.

Его руки были вытянуты, лицо напряжено.

— Я готов, — кивнул он.

— Я пока полотенце приготовлю… где?

— В ящике комода.

Роман кивнул на белый комод в углу просторной ванной комнаты и Мотя кинулась на поиски, лишь бы как-то облегчить участь Сергея, который терпеливо ждал водных процедур.

Роман замер у раковины.

— Что дальше? — его голос был напряжен, будто это была спецоперация, от которой зависела чья-то жизнь.

— Ополоснуть. Намылить. Ополоснуть.

Мотя открыла ящик и замерла над идеальными стопочками белых полотенец. Достала одно, развернула.

— Ну?

Роман кивнул и поднес Серегу к воде, тут же осознав, что не имеет в наличии третьей руки, которой бы мог что-то мылить.

— А… как? Ладно… сейчас…

Серега флегматично смотрел куда-то в сторону, в ожидании, когда его помоют. Недовольства не выражал, просто позволял себя держать.

Роман же смотрел на это выражение лица и не понимал, как оно может быть у месячного человека.

— Откуда столько презрения? Будто не он, а я тут голый и… ну ты поняла.

— Это для меня загадка, — искренне согласилась с Романом Мотя и пару раз кивнула.

Роман стал перехватывать Серегу, примеряясь то так, то эдак.

— Одной рукой…

— Я догадался.

Серега опасно накренился, Мотя дернулась и все таки придержала его за плечо. Бедолага вздрогнул и прицельным ударом намочил Роману джинсы.

— Как, блин…

Роман поднял Серегу, качнул его вправо-влево, пытаясь найти куда деть это все. Брызги полетели на кафель.