Шрифт:
— Ы… — напряженно произнес младенец.
— Где чертова бутылка? — испуганно спросил мужчина, глядя себе под ноги.
— Н-н-нужно новую… — залепетала Мотя.
— Ы-ы-ы, — уже требовательно и даже злобно произнес младенец.
— Быстро, бутылку! — прорычал мужчина.
— Она не стерильна!
— Ы-ы-ы-ы-ы!
— Ну так стерилизуй, мать!
— Я…
— Ы-ы-ы-Ы!
— Ну!
— Ой… — Мотя еле сдержала смех, потому что мужчина не нашел ничего умнее, чем заткнуть младенцу рот пальцем.
Палец младенца… устроил. Он с той же яростью принялся за новую «еду», глядя на всех, как на врагов. Он будто говорил: «Ну что? Добились чего хотели?»
— Быстро, — тихо и строго потребовал мужчина. — Надолго я его не задержу.
Мотя кивнула и принялась исправлять ситуацию.
На одну секунду ей показалось, что в этой сумасшедшей истории она больше не одна…
Вторая. Еще немного о тайнах детских организмов
Роман Юрьевич Ленский, никогда не мог даже подумать, что окажется в такой дикой ситуации.
Он сидел на заднем сиденье собственной машины, рядом была девушка в наряде медсестры (и речь не о пошлой ролевой игре), а на его руках все еще лежал ребенок.
Так вышло, что Роман Юрьевич точно знал имя этого ребенка, дату и даже время его рождения, но буквально ничего не знал о девушке, которая его притащила в машину.
Ребенок как будто уже был злым на целый мир, недовольным, пыхтящим и голодным. Совсем, как взрослый. Это умиляло и будто делало это существо заведомо роднее и ближе.
Только этого было недостаточно для того, чтобы проникнуться младенцем и, по крайней мере, перестать злиться на то, что из его рта беспрестанно льется тонкой струйкой молоко, капая на кожаное сиденье.
— Это нормально? — поинтересовался Роман у девушки.
Та кивнула немного нервно и нахмурилась.
— Вы сами не держите бутылку ровно, вот изо рта и льется.
— Как можно держать и ребенка, и бутылку?
Роман и правда бутылку не держал, она просто лежала на животе младенца. Его крошечные кулаки, торчащие из пеленки, подпирали большие зефирные щеки, а глаза бегали, выражая крайнюю степень жадности.
— Чревоугодие — грех, — напомнил младенцу Роман, но младенец был к заветам равнодушен.
— Ну вы прижмите его к себе.
— Прижми сама! Ты же мать!
— Я не… я да! Да… я только найду… его нужно перепеленать.
— Мы что, сейчас будем наблюдать прямо в машине, как ты переодеваешь ребенка?
— Вы сами меня не выпускаете! Я бы с радостью делала это у себя дома!
— Или в метро? Ты рвалась в метро!
— Или в метро! Там же должна быть комната матери и ребенка.
— Не уверен, что там есть хотя бы туалеты.
— Не уверена, что вы вообще знаете, что такое метро, — съязвила девушка, достала новую казенную пеленку с печатью больницы, новый подгузник, и забрала у Романа младенца.
— Крепись, Серега, ты встретишь еще немало вот таких… чурбанов!
Роман вскинул брови и повернулся к девушке всем телом.
Он не был заинтересован, но определенно не мог не изучить эту «сумасшедшую с ребенком».
Она выглядела неоперившимся подростком, девчонкой, а никак не матерью месячного малыша.
Среди длинных белых прядей мелькали розовые. Маникюр был аккуратным и ярким. Широкие модные брови. Да что там, все лицо у девушки было «модным». И губы, и брови, и скулы. Не то, чтобы она была вся «переделанная», просто создавалось ощущение, что сейчас девушки такими уже растут, «доделывая» несовершенства макияжем. Все это особенно не вязалось с младенцем в ее руках. У такой наверняка популярный Instagram. А то и TikTok. Беззаботная жизнь и розовые очки на все лицо.
Даже розовая форма вопила об инфантильности, хоть Роман и видел точно такую же на старушках-санитарках. Но нет, девушка и за это несла ответственность. Мир, увы, полон предубеждений.
Роман долго изучал девушку, а она в свою очередь изучала ребенка и улыбалась ему.
Серега, как к нему только что обратились, любезностью на любезность не отвечал. Он мотал головой, раскрыв рот, в поисках соски от бутылки, и, получив желаемое, никак не мог с ней «состыковаться». То и дело противная соска вылетала и несчастный оголодавший тип начинал «поиск устройства» заново.
— Что с ним? Он что не может просто взять соску в рот? — спросил Роман.
— Что с вами? Вы просто не можете взять ребенка на руки? — спросила девушка и устало посмотрела на Романа.