Смолин ответил. Но любознательность американца была безгранична.

— А что такое «помпа»? Почему первого помощника капитана матросы называют помпой? Ведь помпа — это машина для перекачки воды.

— А может, он шпион? — спросил как-то Смолина первый помощник капитана. — Уж больно интересуется всем, даже тем, что написано на дверях и стенах. — И на всякий случай распорядился снять с доски объявлений приказ капитана о Лепетухине, а в стенной газете изъять заметку, в которой критиковали судком за слабую культурную работу в экипаже.

В лаборатории Чайкина не оказалось. А часы показывали десять ноль-ноль! Смолин включил паяльник, чтобы нагрелся, — предстояло монтировать сочленения в блоке. Они пытаются собрать блок чуть ли не из хлама, который обнаружили в стенных шкафах, — отходов прежних экспедиций. Задача почти немыслимая: все равно что построить автомобиль из старого примуса, выброшенного на свалку холодильника, ночного горшка и ржавых колес от детского велосипеда. Сейчас нужно было доделать пробный образец блока и в самое ближайшее время испытать. Вдруг сработает? На свою радиограмму Смолин не очень-то рассчитывал — прислать конденсатор действительно не успеют, а денег на приобретение за границей не дадут. Это ясно!

Через четверть часа, отключив паяльник, Смолин отправился на поиски Чайкина. Он был зол. Но раздражение его мгновенно улетучилось, когда встретил на трапе Настю Галицкую. Жара нарастала — как-никак Африка рядом, — и многие обрядились в шорты. Галицкая тоже была в шортах, и Смолин невольно отметил, какие стройные у нее ноги.

— Вы мне нравитесь в этом костюме! — воскликнул он. — Ходите в нем всегда!

— Хорошо! Если вам нравится, буду ходить всегда, — рассмеялась она.

— Вы, конечно, направляетесь в кают-компанию на конкурс красоты?

— Увы! — вздохнула Галицкая. — Разве у нас на «Онеге» такое придумают? Женщин здесь не замечают. Иду на дежурство. Разве вы забыли, что я ваша помощница?

— Конечно, не забыл…

— Забыли! — произнесла она с упреком. — А то бы хоть разок заглянули. Посмотрели, как я там справляюсь с наукой.

Действительно, как ему не пришло это в голову!

Чайкина Смолин обнаружил в ходовой рубке.

У парапета перед лобовыми стеклами в расслабленных позах стояли трое и, бездумно поглядывая в морскую даль, вели неторопливый моряцкий треп. В середине возвышался рослый Аракелян, штурвальный.

— Я считаю, что женщинам в море делать нечего, — лениво цедил он, изображая человека многоопытного и бывалого. — Морока от женщин одна.

— И я так считаю! — уверенно подтвердил Чайкин. — Одна морока!

Смолин, войдя незамеченным через боковую дверь, громко рассмеялся.

— Это верно! — поддержал он. — С женщинами беда. Но что поделаешь, нам без них не обойтись. Вот, например, сейчас Анастасия Галицкая пошла дежурить на магнитометр вместо Андрея Чайкина, чтобы он имел возможность на досуге потолковать о бесполезности женского пола.

— Извините! — смущенно пробормотал Чайкин и, вытянув руку, бросил быстрый вороватый взгляд на часы. — Извините, увлекся…

— К вам, Константин Юрьевич, — обернулся штурвальный, — вопросик. Вы, так сказать, из начальства. Из верхов. Все знаете. Когда нам быть в Танжере? В срок придем?

— Понятия не имею, — пожал плечами Смолин. — И вовсе я не из верхов. Ищите кого-нибудь более осведомленного. Вот Чайкин, например, знает все.

Чайкин молча проглотил язвительную реплику Смолина, выжидающе взглянул на него.

— Идем?

Но уйти им не пришлось. За бортом раздался странный, с подвыванием грохот. Все выскочили на крыло мостика. По пышной белой подушке лежащего над морем облака, как таракан, полз черный крестик только что прошедшего вблизи «Онеги» самолета. Снова облет! И снова, наверное, американец, хотя справа по борту где-то недалеко берега теперь уже Испании.

— Морской разведчик! — определил стоявший на вахте третий помощник капитана Литвиненко.

Самолет развернулся у горизонта, сделал большой круг, заходя к «Онеге» с кормы, прошел по правому борту на небольшой высоте, от самолета отделилась черная точка, полыхнула в воздухе маленьким красным облачком парашюта и вскоре плюхнулась в море, подняв фонтанчик брызг.

— Радиобуи бросает! Подводные лодки ищет. Думает, что мы атомку прикрываем под дном, — снова прокомментировал Литвиненко.

— Мы на них уже и внимания не обращаем. Привыкаем, как к мухам, — лениво обронил Аракелян.

Привлеченные шумом самолетных турбин, на палубах появились зрители. Среди них были Золотцев вместе с Томсоном. Широко расставив ноги и прижав к плечу, как приклад, корпус кинокамеры, монументально застыл в ожидании Шевчик.

Прибежал на крыло мостика запыхавшийся Клифф: