— Тэр Баяндур, никак и аршинников пригласили? — спросил во всеуслышание Саркис.

— А то как же? — ответил князь Баяндур. — Золото — оно, брат, могущественнее меча.

— С добром прибывают?

— Ходжи готовят большой караван в Россию.

— Ну, тогда слава богу!..

Солнце поднялось уже до башен. День теплел. А люди все шли и шли. Шли рамики, монахи. Приковыляли даже живущие в пещерах отшельники, которых в последние годы особенно много развелось в Сюнике. Иные люди шли семьями, прихватив с собой еду и обрядившись в лучшие одежды.

К воротам приблизились оружейники Врданес и Владимир Хлеб. Они шагали медленно, внимательно приглядываясь ко всему. Владимир вел за руку жену. У армян так не принято, и потому жена стыдилась. Проходя мимо нищих, оружейники кинули им несколько монет, затем вошли в город и остановились в сторонке. Решили ждать, надеялись, что сам Давид-Бек позовет их. Ведь это он пригласил оружейников в Алидзор.

В полдень вдали показалось облако пыли. На сторожевой башне заволновались. Наконец десятник опустил длинную подзорную трубу и крикнул:

— Едут!

Алидзор еще больше оживился.

Горожане высыпали из домов, из мастерских и лавок. Дети с шумом карабкались на крепостные стены, на высокие ореховые деревья, на тополя. Поднялись на плоские кровли гусаны. Из страха быть смятыми отодвинулись к лесистому склону нищие. Спешно строилось войско, охватив полукружием церковный двор.

Из дворца Верховного Армянского Собрания вышли Давид-Бек, епископ Оваким, мелики и князья. За ними следовали купцы, сотники, духовные люди.

Дин-дон! Дин-дон!.. — заливались колокола. Звон их уносился в безоблачное небо и дробился в бездонных ущельях. На звон алидзорских колоколов откликнулись колокола ближних сел, и несся впереклик по нагорью колокольный гул.

Шествие с Давид-Беком во главе достигло площади. Слуги подвели коней. С трудом усмирив своего скакуна, Бек без помощи телохранителя вскочил в седло. Епископа Овакима усадили на послушного старого мула. За преосвященным в пешем порядке выстроились епископы, священники в ризах, дьячки в стихарях, цимбальщики и дьяки. Монастырская братия из Ваганаванка держала высоко над головами бесчисленные хоругви…

Со всех концов вдогонку отъезжающим раздавались возгласы:

— От всей земли нашей приветствуй посланца царя, государь наш Давид-Бек!..

— Добро ему пожаловать!..

От ворот до самого въезда в ущелье все пространство было заполнено народом и войском. По обе стороны дороги выстроились полки, каждый под своим знаменем. Здесь находились и ополченцы. Не было только сторожевых отрядов.

Начало припекать солнце. На небосклоне забелели лоскутные облака. Но ветер с Арамазда быстро развеял их. Намереваясь, видно, опуститься на скалу, стремительно пролетел вдоль ущелья орел, но, увидев несметные толпы людей, испуганно взмыл и улетел в сторону Хуступа.

Наконец показалось царское знамя. И огласилось радостными криками ущелье. Пушки грянули салют. А вот и полк Мхитара. Впереди ехали спарапет, посол со своими помощниками, арцахский воевода князь Ованес-Аван и Тэр-Аветис. За ними, чуть поодаль, дизакский мелик, мелик Хачена Есаи, мелик Бархудар, Минас, Туриндж, Товма. Следом двигались воины.

Бек придержал коня, чтобы епископ Оваким мог стать по его правую руку, а князь Баяндур — по левую. Остальные мелики и воеводы заняли места за ними, по старшинству. Дальше пристроились духовные лица, старшины и купцы.

И вот обе группы съехались и остановили коней. Первым громко заговорил посол:

— От нашего августейшего, могущественного царя Петра нижайший поклон Верховному властителю Давид-Беку, армянским духовным владыкам, войску, полководцам и всему народу.

— Пусть бог дарует долголетие великому русскому царю и самодержцу, — раздался над притихшей толпой голос Давид-Бека. — Хвала великому царю! Хвала! — крикнул он.

— Хвала! — гремело вокруг.

Ущелья грохотали от мощного гула.

Епископ Оваким поднес русским хлеб-соль и прочитал длинную молитву за царское долголетие. Потом духовные отцы все вместе затянули: «Боже да будет свет…»

Давид-Бек и посол сошли с коней, обнялись.

— Окажите честь, господа посланники, ступите в наше жилище, — пригласил Бек.

Все снова уселись на коней, и огромное шествие двинулось к городским воротам.

Войско и народ не уставали кричать «хвала». Надрывали горло гусаны. Краски сотен знамен, отсвет хоругвей и блеск оружия — все это слилось, перемешалось и было похоже на море невиданных цветов. Горским жителям казалось, что совершается чудо. Никогда раньше не видели они подобной роскоши и торжественности. От крепостных ворот и до дворца Верховного Собрания все было украшено цветами и зелеными ивовыми ветками. Из окон и с балконов свисали ковры и разноцветная парча. Лавки, корчмы и харчевни оставались открытыми. На рынке, на улицах и на площади начались пиры. За городские ворота выкатывали бочки с вином для расположившегося там народа. Резали баранов и быков. Женщины раздавали нищим, что жались подальше, еду.