Как он посмел? Как посмел причинить боль Фьёру?!

Отчасти я, наверное, понимала, что наставник прав. Не зря орденцы получаются такими… хм… изворотливыми и способными – все благодаря жестокому обучению. Об их чувствах, о боли, которую им причиняют, никто не задумывается – важнее подготовка. Вот и наставник решил пренебречь правилами безопасности, чтобы заставить нас с Фьёром поверить в настоящую угрозу и показать себя. Отчасти он прав, но если я не возьму себя в руки сейчас же – кого-нибудь точно покусаю!

– А я – заклюю, – добавил раах со злостью.

– Стася! – меня окликнул Роуэл. Я остановилась, повернулась к нему. – У меня есть кое-что для тебя. Вернее, для Лили.

Феникс бодро шагал ко мне и улыбался.

Я вспомнила, что несколько дней назад предложила один вариант возвращения Лиилы в семью. Алоэне очень не хватало любви и заботы – поэтому мы сблизились, когда я дала ей желаемое. Лиила совершенно точно не видела в ордене ничего хорошего. Стоит показать ей, как хорошо может быть в семье. И один из пунктов программы – это рассказы о детстве.

Светлейший знал правду, но со своей стороны обещал подыскать что-нибудь подходящее. Роуэл же считал, будто у меня, как и всех орденских воспитанников, не осталось воспоминаний, потому что их стерли.

– Я придумал, что можно рассказать ей! Ты не занята? Можно сходить к Лили прямо сейчас.

– Пойдем, – согласилась я.

Фьёр спускаться в темницы не захотел и отправился полетать вокруг дворца. Решил, что если Роуэл меня сопровождает, а Лиила сидит за решеткой, то мне ничего не угрожает. Я отпустила рааха, прекрасно понимая, как ему важно отвлечься и успокоиться. Что может быть лучше свободного полета над горными вершинами, расщелинами и пропастями? Мне даже самой захотелось. Но проведать Лиилу – тоже вариант неплохой, чтобы отвлечься.

По пути Роуэл рассказывал:

– В детстве мы, конечно, не хотели с вами играть и чаще отталкивали. Но сами не обижали и другим не давали. Вот однажды к нам во дворец наведались темные раахи с детьми.

– Дети темнейшего?

– Хм… нет. Другие. Нам с Аграоном тогда было лет по десять. А вам, получается… тебе пять, Лили три. Мы увидели, как темные дразнят Лили. Отобрали у нее игрушки, не отдают. Ты пыталась защитить, но тебя толкнули – ты упала и разревелась. Ух мы тогда и надрали им задницы! Лили потом ходила за нами хвостиком несколько недель, все повторяла, что мы ее герои. Учитывая, что говорила она плохо, звучало как-то… «гиоли» вроде. Забавно. Как думаешь, этот рассказ подойдет?

– Для начала – вполне. Особенно, если добавить подробностей. В ордене ее вряд ли кто-то защищал.

– А тебя? – Роуэл перестал улыбаться и заглянул в мое лицо. – Тебя в ордене кто-нибудь защищал?

– У меня была подруга, – уклончиво ответила я и замкнулась. Что еще могу сказать, если ничего не знаю о жизни Алоэны? Пусть Роуэл думает, будто я не хочу об этом говорить.

– А это что? – Роуэл коснулся моего плеча. Я поморщилась от острой боли.

– Жесткая тренировка.

– Слишком жесткая, – феникс качнул головой. – Я думал, что у нас только с мужчинами тренируются до крови. Давай подлатаю.

Роуэл прекрасно владел техниками исцеления, так что с небольшим порезом справился быстро.

Мы спустились в темницы, прошли по коридору. Стража поклонилась нам, не задавая вопросов. Вошли в отдельную камеру.

– Лиила, я сегодня не одна, – предупредила на всякий случай. Все же именно я заходила к Лииле – остальные старались держаться от нее подальше. Странно, учитывая, что для меня она никто.

Роуэл сразу как-то стушевался, занервничал, но порог переступил. Ах да, наша милая Лили чуть не убила его. Можно понять, почему феникс не хочет к ней! Но молодец, что все же постарался и пришел вместе со мной. Будет гораздо лучше, если он сам расскажет свои воспоминания, чем я буду пересказывать события, которые не проживала. Получится фальшиво.

– А, недобиток, – усмехнулась Лиила, поднимаясь с кушетки.

Роуэл вздрогнул. Я пожала ему руку, желая приободрить.

– Хорошо, что не убила. Теперь у меня на одного визитера больше. Это ты Алоэна, уговорила его? Такое впечатление, будто я никому здесь не нужна. Только тебе, – она притворно вздохнула. – Хотя странно. Я ведь и тебя отправила на верную смерть.

Роуэл передернул плечами. Понимаю. Лиила говорит и ведет себя, как настоящий монстр. Но… она ведь за решеткой, а мы на свободе. Она – надломленный ребенок, который не помнит, как ее любили.

– Скучаешь, Лили? – поинтересовалась я, давая время Роуэлу прийти в себя.

– Нет, что ты. Сидеть в четырех стенах неделями и месяцами – занятие крайне увлекательное.

– А чего бы ты хотела? Я хочу помочь тебе. Скрасить эти серые дни. Может быть, книги? Вышивка? Вязание? У тебя есть увлечения?

– Как будто ты не знаешь, – фыркнула Лиила. – В ордене может быть одно увлечение – побеждать. А еще сражаться, убивать, подставлять, обманывать, отравлять. Иногда травиться самим на потеху преподавателям.