— Привет, Виктор! Ах да, тебя тут нет! Ты лишь иллюзия, ведь от тебя даже осколка не осталось! Знаешь, что я почувствовал, когда убил тебя? Только облегчение! Ни капли вины! — заорал я во всю глотку, — Так что продолжай не существовать и дальше!

Я принципиально не стал называть моего врага настоящим именем, хотя отлично его запомнил. Пошёл он к чёрту. Тяжело дыша, я перевёл взгляд на красную дорожку. Ладно. По крайней мере — это всё.

— Хотя для уравновешивания можно было бы показать тех, кому я прямо или косвенно помог. Но зачем. Это ведь Ад? Такие излишества тут не нужны!

Но вместо этого я увидел, как зажигаются сотни и тысячи прожекторов. Монстры. Самых разных форм и мастей. Те, чью жизнь я отнял, чтобы стать сильнее.

— Ну это уже не в какие ворота! Это не люди…

Хотя да. Разве только люди заслуживают жить? Как там говорил Титч? Чем мы отличаемся, кроме способа рождения? Хах…

— Даже так, пусть все хотят жить и имеют на это право! Большинство из них даже не было разумными!

По каким меркам? Да и разве только разумные имеют право на существование? Хотя если учесть, что убивал я их не ради забавы, а из практических побуждений, это ничем не отличается о того, чтобы курочку на суп зарубить.

— В конце-то концов, мы всю историю убиваем, чтобы жить, чем я хуже? Почему я должен заботиться о ком-то, кроме жизней сородичей?

Будто кто-то говорил, что я должен. Но уж лучше других меня это точно не делает.

— Что? Что ты пытаешься мне этим сказать? Что я чудовище вскормленное кровью? Что весь мой путь устлан трупами? — закричал я, обращаясь не то к самому себе, не то к Хтоне, которая это испытание устроила.

Повалившись на колени, я уткнулся лбом в ковровую дорожку. Меня разрывало между желанием спалить тут всё дотла и выть от осознания того, сколько смертей на самом деле является последствием того, что сам я продолжаю жить.

Тишина. Стоило моему голосу затихнуть, как снова наступила тишина. Как и было с самого начала. Только я и больше никого. Может, в этом и суть? Разве не было так всегда? Все мы идём своим путём, временами соприкасаясь, но никогда по настоящему не вместе?

Тогда виноват ли я в этих смертях? Мой ли путь стал тому причиной или их собственный? Ведь я никогда не узнаю, что было бы со спасёнными мною без меня. Как и не узнаю, что было бы с теми, кого я убил. Или я просто ищу себе оправдание?

Да и какая к чёрту разница? В моих силах лишь выбирать свой путь. Что я и продолжу делать. Буду идти, пока не достигну цели, а прав я или нет, пусть размышляют другие.

Вернув самообладание, я встал и огляделся. Пусто. Только я и чёрная бездна. На дорожке передо мной открылся портал, в который я тут же вошёл. Тимура я ожидал встретить уже на месте. Ведь у него-то точно не могло возникнуть таких видений, как у меня. Но, к собственному удивлению, оказался один. Один, хах.

— Как же это всё интересно, — протянула Хтоня, возникая рядом со мной из вспышки пламени.

На этот раз она была в белом халатике, похожем на медицинский, но более «косплейной» версией. Не будь я так морально утомлён, пришлось бы приложить усилие, чтобы не разглядывать откровеннный наряд богини. Но сейчас я был не в духе и смотрел прямо в бездну её глаз.

— Что интересно? Заставить меня пройти через принятие всей пролитой мною кровью? — спросил я.

— С чего ты взял, что цель испытания была такой? — спросила богиня, — Это ведь был твой путь, так что видел ты то, что тяготило тебя и что не мог принять.

Странно, что она не стала продолжать этот трюк с вопросами и просто ответила.

— То есть, если бы туда вошёл некто идеальный, он не увидел бы ничего и вышел через мгновение? — спросил я.

— Хах, чисто теоретически — да. Но жизнь и идеальность — несовместимы. Так что мы никогда не узнаем, что было бы в действительности.

— Зачем это всё, ты ведь явно не ради нас создала эти комнаты? — сказал я.

— Ага, это места, где я перековываю осколки, — ответила Хтоня, — Мёртвые, знаешь ли, крайне консервативны. Умершие с мыслями о том, что их ждёт ад, обычно недовольны тем, что ада нет. Так что приходится пропускать их сквозь все эти испытания, чтобы дать шанс однажды измениться и присоединиться к остальным в их вечности. Я же не чудовище заставлять кого-то страдать вечно, если он идиот и вообразил, что такова норма.

— Присоединиться где? В раю? — поинтересовался я.

— Нет, те, кто верят, что они такие все из себя хорошие и заслуживают вечного блаженства ничем не лучше предыдущих экземпляров, — хмыкнула Хтоня, — Тяжёлое это дело. Так что это ещё одна причина смотреть, как их проходите вы. Живые куда более податливы, так что я могу не ждать сотни лет прежде, чем увидеть результат своих новых идей.

— Так те, что мы проходили, новые? — задал я вопрос, пользуясь необычной разговорчивостью богини.