– Козлина, - шипела Венера, направляясь в раздевалку для переодевания.

Ее все время грызла и лязгая зубами мысль: она что облажалась? Мог Шепард этого избежать? Он бы справился? Или кто-то другой. «Заткнись», велела она себе, одеваясь и чувствуя, как рука резко дергает свою же одежду, и будь та ветхой, разорвалась бы на куски. Сердце в бешеном галопе стучало бубном, а ее распирало от злости. Все что хотелось, устранить осложнения. Найти и устранить.

Она вскрыла Руфуса, и они вычистили из него литр каловых масс, но сама печень выглядела хорошо. Почки тоже. Все кровеносные сосуды и желчный проток функционировали, как положено. Сердце и легкие приживались невероятно отлично. Провели тщательный осмотр, нашли отверстие в кишечнике. Бессмысленно вопрошать вселенную, появилось ли оно там само или кто помог. Одно было ясно, это вина не ее.

Она провела операцию и вернулась к своему столу только к обеду, где заполнила положенные бумаги. На столе стоял букет с розами. Симпатичная композиция в кремовых тонах. Он вызвал на ее осунувшемся лице улыбку.

«Поздравляю. Хорошая работа. М. Брицкриг».

Венера подняла глаза и снова посмотрела на цветы. Приятный знак, хоть и не от мужа. Значит, Марс уже знает, и это неплохо. Но еще лучше, что он помнит о ней и думает. Даже если они не видятся, и он сам держит слово и не попадается ей на пути, он помнит о ней. Утро она провела в больнице. Шепард так и не появился.

В обед вышла прогуляться, разглядывая прохожих, витрины, машины. Летний Лондон в этом году дождил. Улицы то и дело устилались разноцветными листьями, а кое-где появились первые украшения к осени в виде тыкв и рыжих цветов.

Когда она вернулась, на регистратуре ее окликнула администратор и протянула новый пропуск, забирая старый под роспись, улыбаясь при этом ярче рождественской звезды. Вокруг все готовились к празднику, украшая вестибюли и холлы клиники наклейками из осенних листьев.

– Поздравляю, - произнесла она настолько искренне, насколько разглядывала Венеру с любопытством.

– С чем?

Венера посмотрела вслед за ней на пропуск и с удивлением прочла рядом со своей фотографией должность «Главный хирург кардиологического отделения». Ей же оставалось работать неделю. Не понимая, что к чему, она поднялась на этаж отделения и вошла внутрь.

Не успела она пройти и пятнадцати шагов, принимая поздравления коллег, как ее сбил с ног Шепард. Мощные ладони схватили за плечи и протаранили до ближайшей пустой палаты, захлопнув за ними дверь.

– Шепард, что вы делаете? – хотелось, как минимум хорошенько треснуть его по голове.

Тот словно паук, в лапах которого оказалась долгожданная добыча, сузив глаза со злорадной улыбкой, больше походившей на оскал, прошипел, откровенно раздражая.

– Поздравляю тебя, дорогуша. Ты у нас новая звезда.

– Это шутка такая?

– Не-е-ет, что ты. Такое говорить себе дороже. Какие шутки? Сначала ты становишься без моего согласия моим ассистентом. Потом оперируешь ключевых пациентов. А затем раз, - он вкинул руки вверх, показывая дугу, уходящую в небо. – Ты главный хирург моего отделения! Моего! Какие шутки?

– Это явная ошибка. Мой пропуск в отделение трансплантологии не работает. Мне дали этот. Это ваша зловредная шутка?

Она и сама уже злилась, считая, что подобные выходки не могут проходить безнаказанно.

– Может реверанс сделать, за кофе сбегать?

– Шепард, дайте пройти. И не тратьте время. Хотите бегать – бегайте.

Венера попыталась пройти мимо него, но тот, хоть и был невысокого роста, рассвирепел еще больше и грубо толкнул ее на кровать.

– Не дам. Ты, шлюха сибирская. Подстилка гребанная. Это мое отделения, поняла?!

– Шепард, вы рехнулись?

Она никак не могла поверить, что у того съехала крыша, и он перешел на личные оскорбления. И тут дошло, он запретил вход в отделение трансплантологии ей сам, лично. Она с силой поднялась с кровати, оказавшись почти вплотную к распаленному от бешенства коротышке.

– Вы меня не пускали в отделение?

– Да, я.

– Теперь у меня там пациент.

– Нет у тебя ни одного пациента.

– Я все еще веду Руфуса Корна.

– Он уже выписался, дура!

Он засмеялся так, словно сказанное - самая очевидная вещь на свете. Бред! Она растерянно захлопала глазами, уставилась на него, слыша исступленный стук собственного сердца в висках. Может он сошел с ума? Пациенты после пересадки восстанавливаются очень долго, иногда процесс занимает до года. Она только сегодня утром его чистила в операционной. Этого никак не могло быть.

– Это физически невозможно!

Лицо Шепарда исказила озлобленная презрительная гримаса.

– Да что ты?! Ты ничего не знаешь ни о них, ни о больнице, - заорал он в своей привычной манере, брызгая слюнями и заставляя уклоняться. – Ты набитая, наивная идиотка!