— Благодарю вас, мистер Джойс. О деле с Августином я расскажу как-нибудь в другой раз, однако обстоятельства этой встречи были связаны с действием вещества, посредством которого, со слов Де Селби, можно остановить течение времени — или обратить его.

— Что ж, это сильное заявление.

— Верно. Однако оборот, каким он описывал свою работу, — «пневматическая химия». Улавливаете? Вновь это слово «пневма».

— Да, так и есть. Жизнь, дыханье, вечность, память прошлого. Мне необходимо подумать об этом человеке — Де Селби.

— Я рад, что вы серьезны и рассудительны. «Пневма» в ее божественном аспекте, похоже, как-то связана с явлением Блаженного Августина.

— Не следует потрясаться чему бы то ни было лишь из-за того, что оно выглядит невозможным.

Мысль Мика была занята описанием другой встречи, коя, пусть и не невозможна, уж точно маловероятна.

— Мистер Джойс, — сказал он, — у меня случился еще один необычный опыт, который также, судя по всему, связан с этой самой «пневмой».

— О, неудивительно. Это большая тема. Мы именуем ее пневматологией.

— Да. Я знаю некоего сержанта Фоттрелла, тоже из Долки. У него имеется развитая теория опасности езды на велосипедах, даже если они оборудованы пневматическими шинами.

— Ах, велосипеды? Никогда не питал любви к этим механизмам. Старый дублинский извозчик — вот каким методом предпочитал перемещаться мой отец.

— Так вот, сержант считает, что, есть ли пневма в шинах или нет, велосипедист подвергается суровой тряске, и происходит взаимное смешение атомов велосипеда и человека.

Джойс молча отпил.

— Ну… я бы не стал сходу отметать такую возможность. Пневма в данном случае, возможно, сохраняет жизнь — в смысле, сохраняет физическую целостность ездока. Полчаса в лаборатории — вот что нам здесь принесло бы пользу. Обмен между клетками телесных тканей человека и частиц металла — может, и удивительное явление, но, конечно, это всего лишь возражение рассудка.

— Хорошо. В любом случае сержант в этом не сомневается. Он лично знавал людей, чья работа связана с постоянными велосипедными поездками, ежедневно, и про некоторых он говорил, что они в большей мере велосипеды, нежели люди.

Джойс сумрачно хихикнул.

— Тут у нас имеется выбор. Исследование психики или исследование велосипеда. Я предпочитаю психическое. Ах, ну да… мои собственные неурядицы куда сложнее сержантовых. Мне нужно примкнуть к иезуитам, скажем так, чтобы выкинуть Дух Святой из головы Господней и из Католической церкви.

Возникло молчание. Дело Мика почти было сделано. Вечер выдался краткий, и все же рассказ Джойса о себе, былом и настоящем, не сочтешь незначительным. Джойс поерзал.

— Скажите, — проговорил он, — как скоро смогу я увидеться с отцом Гравеем?

— Как скоро? Что ж, так скоро, как пожелаете, думаю. Эти люди обычно вполне доступны, в любое время.

— Как насчет завтра?

— Батюшки!

— Видите ли, я теперь уже три дня не на работе — как приказчик, в смысле. Может, станем ковать железо, пока оно горячо?

Мик обдумал эту жажду действия. Ничего другого на ум не шло — отчего б и нет?

— Что ж, у меня завтра в Долки назначено. Но если удастся встретить вас где-то в городе полседьмого или около того, полагаю, мы могли бы отправиться на встречу с отцом Гравеем вместе. Я бы позвонил ему днем и назначил свидание.

— Великолепно. Великолепно.

— В котором часу, по-вашему, лучше назначить встречу? Предлагаю место рядом с больницей святого Винсента, на Грин. Но во сколько?

— Да. Я знаю ту больницу. Семь вечера подойдет?

Мик согласился: все опрятно помещается в его расписание. Они умолкли, допивая. Осталось ли что-то отчасти личного по сути, о чем нужно спросить, размышлял Мик, ибо завтра для доверительных бесед возможностей будет очень мало. Да, осталось: одно.

— Мистер Джойс, — сказал он, — я знаю, что эта тема вам неприятна, однако я вынужден вновь коротко обратиться к тому труду — «Улиссу». Не возражаете?

— Нет-нет, это просто скучная, скабрезная тема.

— Насколько я понимаю, у вас нет литературного агента?

— На что же мне подобное пригодится?

— Ну, в смысле…

— Вы считаете, что Общество католической истины — коммерческое издательство в зачатке?

— Это к делу не относится. Не назначите ли вы меня своим литературным агентом?

— Зовитесь так сколько угодно, если вам нравится, — не понимаю чем.

— Ну, тут вот как. Невзирая на ваше неведение, вам, возможно, причитаются деньги с продаж «Улисса» — на счетах у издателей. Может, несколько тысяч фунтов. Не вижу причин, почему бы вам не затребовать эти средства, которые вам должны, — нет причин, почему бы мне не сделать это от вашего имени.