— Обед?

Я и совсем забыла, что у меня тоже может быть перерыв.

— Да, а куда?

— Идём здесь рядом столовая, тем более у нас перерыв. Пошли.

— Ну ладно — хоть пойму, что здесь к чему.

Мы проходим холл и поворачиваем направо.

— Вот наша столовая — указывает Аня на стеклянные распахнутые двери.

Мы заходим в зал, вдоль стен стоят столики, а по середине — раздача, сбоку подносы и приборы.

— А как здесь оплачивать? — интересуюсь.

Я ведь не взяла с собою ни наличные, ни карту.

— Стоимость обеда вычитают из нашей зарплаты. Средняя стоимость пятьсот рублей, так, что ни в чём себе не отказывай — Аня широко улыбнулась и взяла поднос.

Да если бы я сегодня уволилась, то осталась, бы должна за обед. Отлично!

— А ты давно здесь работаешь? — спрашиваю Аню.

— Не очень, месяца полтора, ещё зарплату не получала с учётом вычетов. Там, наверное проела больше — смеётся она.

Я рада, что она успокоилась по поводу назначений Руслану. Опять он, да что ж он из головы та никак не уйдёт. Выдыхаю, пытаясь сосредоточится на салате. Какой же я хочу крабовый или цезарь? Интересно Руслан там поел хоть что-нибудь? А никакой не буду брать. Взяла второе и компот, надеюсь не вышла за лимит.

— Ты что так мало ешь? — спрашивает Аня, накладывая себе пирожков.

— Аппетита нет, что-то — оправдываюсь.

Хотя есть и впрямь не хочется.

— А ты чего такая расстроенная вышла от Каримова? Ему хуже стало?

Блин и она заметила.

Мы присаживаемся за столик. Откровенничать с ней не очень-то хотелось.

— Да так что-то расчувствовалась.

— Да иногда бывает. Я со своим первым пациентом чуть с ума не сошла, опекала, ухаживала, а когда его не стало, всё себя корила, что не доглядела. Хотя он безнадёжный был — на её глазах появляются слёзы — умер не в мою смену. А я до сих пор его вспоминаю.

— Ты настолько привязалась к нему? — поражаюсь.

Она только кивнула и смахнула набежавшие слёзы.

Хотя я сама начинаю настолько сильно привязываться к Руслану. Зачем? Чтобы так вот страдать потом как Аня? У него же девушка есть. Только очень странно, почему она оставила его в таком состоянии одного, и он захотел тогда, чтобы я осталась с ним. Хотя сейчас фактически отказался от меня. Надо как-то ставить блок на своих чувствах и относится к нему как к пациенту, не позволять себе что-то большее.

— Извини, я что-то расчувствовалась — выдыхает Аня и начинает есть.

— Ничего — поддерживающе улыбнулась ей и принялась за обед, пока не остыл.

Мы обедали, молча пребывая каждая в своих мыслях.

После обеда я заставила себя пройти мимо его палаты и не зайти к нему. Ведь не нужна, зачем навязываться. Поднялась в ординаторскую и застала Дарью, сидящую в кресле Петра Семёновича. Она искала что-то на его столе.

— Добрый день, Дарья — пытаюсь говорить спокойно, но в душе всё кипит просто.

— Виделись уже — отвечает безразлично — о, а я её как раз ищу — тянет руку к карте Руслана — давай напишу назначения на завтра.

— Нет — отвечаю — это мой пациент и назначения ему могу делать только я или Пётр Семёнович. Так как его сегодня нет, Каримов полностью на мне. И, если я узнаю ещё раз, что ему что-то назначили, или ставят без моего ведома, отвечать будешь по полной не только перед Петром Семёновичем, но и перед судом, за нанесение вреда здоровью пациента. Усвоила, Дашенька?

Её глаза злобно сощуриваются.

— Да что ты возомнила о себе?! Ты работаешь здесь первый день и решила со своим уставом в наш монастырь! Да ты как врач никакая, сегодняшняя операция это показала! Так что будь добра за назначения, которые Пётр Семёнович написал ему, я к ним отношения никакого не имею, это твой пациент тебе и отвечать за его самочувствие. Надеюсь, он жив до сих пор — язвительно очень — или загнулся уже?

— Вот именно, что мой. И и я тебя предупредила о назначениях без моего ведома!

— Надо больно — фыркнула.

— Дашь, ведь ты же понимаешь, то могло произойти с ним? — уже не выдерживаю.

— Ты о чём?

— О последствиях, если бы ему поставили всё, что назначили? Он же аллергик.

— Я понятия не имею о чём ты — отвлекается на кипу карточек на столе.

— Ведь это жизнь человека, неужели для тебя это ничего не значит? Неужели важнее подставить меня? Ведь я уйду отсюда при желании, а его могли бы не спасти сегодня. Я вообще тебя не понимаю.

Она не смотрит в глаза, поджимает губы и листает первую попавшуюся карточку.