Каждое произнесенное им слово разжигало внутри нее огонь. Нет, неправда. Она всегда горела желанием его заполучить. Его слова лишь подлили масла в огонь.

— Я собираюсь запереться в спальне, прежде чем сделаю что-то глупое, — пробормотал он и затопал прочь. Дверь захлопнулась, и замок щелкнул.

Лилика посмотрела ему вслед, ее сердце бешено колотилось. Она расхаживала взад-вперед, но ее желание так и не утихло.

Прошел час… два… она начала ненавидеть свое тело. Болело сильнее, чем когда-либо. Ее соски напряглись. Сердцевина была влажной и готовой. Конечности дрожали. Кожа… казалась слишком чувствительной для одежды.

Она разделась до своего совершенно нового нижнего белья.

Наконец она больше не могла это выносить. Постучалась в дверь спальни.

— Даллас! Мы занимаемся любовью, это приказ. Остановимся прежде, чем дойдем до конца —

Желание было настолько сильным, сильнее, чем когда-либо, но в этот раз даже оно не могло препятствовать связи.

— Сказала соблазнительница беспомощной жертве. Нет!…

— Я оседлаю твою талию и буду тереть о член. Мы вместе достигнем оргазма и…

— Ты убиваешь меня…

— Я себя убиваю…

Между ними повисла напряженная пауза.

— К черту все. Да. Черт, да…

Замок повернулся… только для того чтобы через секунду щелкнуть опять. Кто-то ударил кулаком дверь, сотрясая дверь. На этот раз он выкрикнул отрицание.

— Нет!

— Думаешь, ты не сможешь себя контролировать? — Она вцепилась в дверь, ее ногти были достаточно острыми, чтобы оставить в металле небольшие щели. — Имей немного веры в свои силы —

— Я знаю, что не смогу контролировать себя рядом с тобой! —

Прошел еще один час, самый мучительный час в ее жизни. Даллас наконец выбежал из комнаты и потребовал исполнения обязательств, но она не смогла забыть его доблестную борьбу и не хотела его проигрыша, поэтому отказала. Этот «тяни-толкай» сводил его с ума!

И всерьез пожалела о своем акте милосердия.

Когда Лилика больше не могла бороться со своим возбуждением, то опустилась на колени и сделала грязное дело, пытаясь довести себя до оргазма и позволяя Далласу услышать, увидеть и почувствовать все через связь. Но ничего не сработало. Удовлетворение осталось несбыточной мечтой.

Даллас открыл дверь с безумным вожделением в глазах, бросил один взгляд на нее, распростертую на диване с раздвинутыми ногами, и захлопнул дверь, не прикоснувшись к ней. И ей нужно, чтобы он к ней прикоснулся! Она была всего лишь оболочкой для гормонов и похоти.

Наконец… благослови Бог!.. безумие начало угасать.

— Отвлеки меня, — прохрипела она. Больше никаких разговоров внутри его головы без крайней необходимости. Слишком интимно.

— Как? Я не могу думать ни о чем, кроме твоего прекрасного… горячего… влажного… совершенного тела.

Глубокий вдох… выдох… хорошо.

— Сегодня вечером Джейд собирается утянуть нас с Тринити в духовный мир. Как А.У.Ч. собираются ее схватить?

— Пока ты будешь в духовном мире, то по связи сообщишь мне, где находится физическое тело Тринити. Мы приедем и свяжем, пока она не может двигаться. Когда Тринити вернется в тело, то уже окажется в тюрьме.

Разумный план, но все еже нервы Лилики не выдержали. Конечно, Тринити бы подготовилась к такому повороту событий.

— Если она оставит свое физическое тело в какой-то ловушке?

— Это шанс, которым мы должны воспользоваться. Хотя я буду осторожен, как и ты. Поняла? Если ты пострадаешь… или того хуже…

Его забота взволновала ее, ослабив напряжение, о котором она даже не догадывалась.

Через несколько секунд зазвонил его внутренний сотовый телефон, и они оба вздохнули с облегчением. Еще одно отвлечение! Но их облегчение продлилось недолго. Девин сообщил ошеломляющие новости. Брайд пропала. Никто не видел ее с тех пор, как она вышла из закусочной. Ее муж взбешен, безумен и очень встревожен.

Если Тринити похитила ее… причинила вред…

Отрывистыми движениями Лилика надела черные кожаные штаны и жилет.

— Пора. — Даллас вышел из спальни. Его темные волосы торчали во все стороны, а одежда порвана, словно он снимал и надевал ее сотни раз. Его измученное выражение лица опустошило ее.

— Если Брайд с Тринити, я верну ее, — сказала ему Лилика. — Неважно, на что придется пойти.

— Планы изменились. Ты остаешься. Джейд идет одна.

— Что? Почему? — потребовала она.