Шрифт:
Считая вас всех за очень умных людей, полагаю, что вы этого не должны были бы делать.
Не делаете потому, что у радуг есть свои определенные занятия, выполняемые ими талантливо и честно.
Так, пожалуйста, изругав нахала, циника, извозчика двадцати двух лет, прочтите совершенно незнакомого поэта Вл. Маяковского.
Милостивые государыни и милостивые государи!
Не правда ли, только убежденный нахал и скандалист, исхищряющий всю свою фантазию для доставления людям всяческих неприятностей, так начинает свое стихотворение:
Вы мне — люди, И те, что обидели, Вы мне всего дороже и ближе. Видели, Как собака бьющую руку лижет?А не для того ли только нож хулигана заносится над детищами тех поэтов, которые не мы, — чтоб от упивания сюсюканьем расслабленных каждый из вас перешел к гордости и силе?
Нам, здоровенным, С шагом саженьим. Надо не слушать, а рвать их. Их. Присосавшихся бесплатным приложением К каждой двуспальной кровати. Нам ли смиренно просить — помоги мне, Молить об гимне, об оратории? Мы сами творцы в горящем гимне, Шуме фабрики и лаборатории.Рекламист?! Разве он не только для того позволяет назвать себя Заратустрой, чтоб непреложнее были слова, возвеличивающие человека?
Слушайте! Проповедует, мечась и стеня. Сегодняшнего дня крикогубый Заратустра! Мы, С лицом, как заспанная простыня, С губами, обвисшими, как люстра. Мы, Каторжане города-лепрозория. Где золото и грязь изъязвили проказу. Мы чище венецианского лазорья. Морями и солнцами омытого сразу. Плевать, что нет у Гомеров и Овидиев Людей, как мы — От копоти в оспе. Я знаю. Солнце б померкло, увидев Наших душ золотые россыпи. Жилы и мускулы просьб верней. Нам ли вымаливать милостей времени? Мы каждый держим в своей пятерне Миров приводные ремни.Подумайте, если не устает непонимаемый и непринятый вытачивать и вытачивать строчки, — то не потому ли только, что знает: ножами будут они в ваших руках, когда крикнут:
Идите, голодненькие, потненькие, покорненькие. Закисшие в блохастом грязненьке. Идите! Понедельники и вторники Окрасим кровью в праздники. Пускай земле под ножами припомнится. Кого хотела опошлить. Земле, обжиревшей, как любовница. Которую вылюбил Ротшильд.Что же? — и освистанным быть не обидно ведь:
Я, проходящий у сегодняшнего племени, Как длинный скабрезный анекдот. Вижу идущего через горы времени. Которого не видит никто.И если для его прихода надо, чтоб:
Это взвело на Голгофу аудиторий Петрограда, Москвы, Одессы, Киева, И не было ни одного, который Не кричал бы: Распни, Распни его!все равно нахалу, цинику, извозчику и рекламисту одна радость знать —
Когда, приход его мятежом оглашая. Выйдете радостные, Вам я Душу вытащу, Растопчу, Чтоб большая, И окровавленную дам, как знамя.Милостивые государыни и милостивые государи!
Строчки стихов взяты из второй трагедии поэта Маяковского — «Облако в штанах».
Всю книгу, обрадованные, прочтете, когда выйдет.
Выйдет в октябре.
Страшно заинтересованные читатели, которым, конечно, трудно будет ждать до октября, могут читать журнал «Взял», он выйдет значительно раньше.
Это будет великолепный журнал российского футуризма.
Не правда ли, какой тонкий переход от поэта Маяковского к молодому человеку двадцати двух лет?
Все-таки как будто такой развязный тон недостоин поэта? А мне какое дело? Вы, которые думаете иначе.
Как вы смеете называться поэтом И, серенький, чирикать, как перепел? Сегодня надо кастетом Кроиться миру в черепе. [1915]МОЖНО ЛИ СТАТЬ САТИРИКОМ?
В РСФСР появился, появившись — размножился и в настоящее время усердно и успешно работает целый ряд сатирических журналов: партийные — «Крокодил», «Красный перец», просто журнал «Мухомор» (Питер). Просто литературные журналы объявляют о сатирических отделах («Прожектор»), газеты больше чем когда-нибудь печатают сатирические стихи и фельетоны. Редкий номер «Правды» или «Известий» обходится без карикатуры.
Общее впечатление: количество и отчасти уровень сатиры сильно повысились.