— Ну, я видела его мельком, — произнесла женщина неуверенно. — Кажется, он был светло-коричневый, из плотной почтовой бумаги.

— А размер?

— Примерно тридцать на двадцать сантиметров. Толщиной в полтора пальца. Во всяком случае, мне так показалось. Марок я не заметила.

— Отлично, — поощрительно сказал я. — Вы очень наблюдательны. А профессор Девятаев нёс его небрежно или бережно?

Анна Николаевна задумалась.

— Скорее бережно.

— Прошу прощения, Ваше Сиятельство, — вмешался вдруг Раскатов. Вид у него был взволнованный, на бледных щеках вступил румянец. — Вы думаете, что профессор Девятаев имеет отношение к смерти профессора Зинберга? Я спрашиваю, потому что это видный учёный и…

— Пока рано делать выводы, — перебил я его. — На данной стадии расследования под подозрением находятся абсолютно все, кто был так или иначе связан с покойным.

Раскатов замолчал, на его лбу появились едва заметные складки. Анна Николаевна никаким особенным образом на мои слова не отреагировала — очевидно, считала, что к ней это в любом случае не относится. Первый испуг прошёл, и она немного успокоилась.

— Была ли в жизни профессора какая-нибудь женщина, кроме вас? — спросил я её.

— Любовница? — после короткой паузы медленно проговорила та. Казалось, сама мысль о том, что у мужа могла быть другая, была для неё странной. Затем женщина неожиданно усмехнулась. — Костя был очень занятым человеком, — сказала она. — Думаю, у него попросту не было на это времени.

— А в университете? Студентки, обожание, всё такое. Он ведь был довольно известен в своих кругах. Вероятно, ему приходили письма от поклонниц?

Секретарь кивнул.

— Но профессор их не читал, — сказал он, бросив взгляд на Анну Николаевну.

— Они сохранились?

— Нет, Константин Анатольевич просил, чтобы я их уничтожал.

— И вы это делали?

Секретарь дёрнулся, как от удара.

— Естественно! Сразу отправлял в шредер.

— И не сохранилось ни одного?

Раскатов отрицательно покачал головой.

— Когда пришло последнее?

— Дня два назад.

— Не помните, от кого?

— Нет! — секретарь презрительно скривился. — Все эти девки! — он метнул взгляд в сторону Анны Николаевны. — Они писали одно и то же: восхищаемся, хотели бы познакомиться поближе. Предлагали себя, как проститутки! Но профессор был твёрд. Даже не читал их письма.

— А вы, значит, читали? — прищурился я.

Раскатов брезгливо скривился.

— Приходилось. Как бы иначе я узнал, что письмо нужно выкинуть?

— Понятно. А как вы стали секретарём профессора Зинберга? В смысле — как попали к нему на собеседование?

— Меня рекомендовал Степан Антонович Лапальский. Это известный исследователь Антарктики и автор нескольких книг о перемещении льдов Южного полюса. Я работал у него чуть больше года секретарём.

— Почему же перешли к профессору Зинбергу?

— Лапальский уехал на два года в Антарктику. А Константин Анатольевич как раз искал секретаря. Они были знакомы. Лапальский даже частично оплатил экспедицию профессора.

— Он так богат?

— Нет. Я не имел в виду, что он выложил деньги из своего кармана. Просто у Лапальского есть фонд, откуда берутся средства для исследования Антарктики. Добровольные пожертвования, в основном.

— Понятно. А не знаете, Лапальский до сих пор в Антарктике?

— Насколько мне известно, да. Как я сказал, он уехал на два года. Не думаю, что он мог вернуться раньше. Это ведь не на юг в отпуск смотаться. Дорога неблизкая.

До нас донёсся резкий металлический звук — в глубине квартиры словно что-то лязгнуло.

— Это Андрей, — пояснила Анна Николаевна, вздрогнув. — Вернулся с рынка.

— У него есть свой ключ?

— У нас у всех он есть, — сказал Раскатов.

— А у кого ещё, кроме вас троих?

— Больше ни у кого.

— Уверены?

Секретарь пожал худыми плечами.

— Если профессор и давал кому-нибудь ключ, мне это не известно.

— А вы что скажете? — спросил я вдову.

— Не думаю, — ответила та. — Да и кому он мог его дать?

— Что ж, тогда попросите, пожалуйста, вашего повара зайти к нам.

— Я его позову, — Раскатов встал.

— Нет-нет! — засуетилась вдруг Анна Николаевна, поднимаясь. — Я сама. Заодно скажу насчёт ужина.

Она поспешно покинула гостиную, оставив нас с секретарём. Раскатов медленно сел на место и едва заметно пожал плечами.

— Вы кого-нибудь подозреваете? — спросил я, когда шаги вдовы стихли.

— Нет, — ответил тот, глядя в сторону. — Врагов у профессора не было, даже оппоненты уважали его. Да и кто станет убивать человека из-за научных разногласий?