— До какого города, — уточнили местные.

— До столицы, — выпалил Дмитрий, понимая что ситуация его занесла в такую глухую деревню, что для них и столица Черноземья должна казаться вершиной цивилизации.

— Да лиг 500, где то.

Дожили, вот дерёвня. Они и расстояния в лигах то меряют. Чему интересно у них лига равна? Если километру, то 500 километров от Москвы то он где, то возле родного Воронежа.

— А до ближайшего города? — Наконец-то решился он спросить.

— Лиги три, — невозмутимо сказал старичок.

— А город то, какой? — Решил уточнить Димка, заранее ощущая пятой точкой какой — то подвох.

— Да 312, - ответили ему. — Тут другого, то и нет нигде.

312!!! — да это же Бишкек! Киргизия! Но как!!!? Ведь ни чего не помню, — лихорадочно думал он.

— Извините, а вы не могли бы мне одолжить хоть немного денег, — наконец, то решился он, хоть на какие, то действия. — А то мне в город надо, а у меня даже мелочи нет. — И видя, как недоумённо вытягиваются лица окружающих его людей, поспешил добавить. — Но я могу продать вам это медовое вино, — поспешил добавить он, вспомнив, как мужичок называл медовуху.

Тут уж растерянность появилась на лицах, окруживших Димку людей.

— Но у деревни нет столько денег, — развёл руками всё тот, же бородатый старичок.

— Давайте сколько есть, — быстро сообразил неформал. Надеясь, что даже одна, другая сотня, — что у них там? Тенге? — ему, на первое время в городе совсем не помешает.

Но результат превзошёл все самые смелые его ожидания.

— Вот здесь всё, что нам удалось скопить за последнее время, — сказал старичок и стал выкладывать перед ним золотые монеты, грамм по пять весом каждую. — Вот здесь 12 золотых полных монет и 6 серебряных.

— Спасибо, — выдохнул Димка, — мне хватит и золотых. — Серебряные оставьте себе, — Сказал он, быстро подсчитывая в уме, за сколько их можно сдать в ломбард, и одновременно протягивая ведёрко старосте, как он для себя определил статус бородатого старичка. — Да, иногда бывает даже очень полезно, когда деревня глухая, и народ не понимает истинную ценность вещей. Вырученных денег ему с лихвой хватит на то, что бы добраться до родного Воронежа, расплатиться с долгами, да ещё и закатить шикарный пикничок с друзьями по поводу его благополучного возвращения. Хотя, с пьянкой надо как то по аккуратней, а то вот до чего может довести, и ни какой больше палёнки.

— Вы отдаёте нам это всё, — прервал ход его мыслей староста.

— Да, — растерянно ответил Димка, а потом подумал, наглеть, так наглеть. — Постой, — сказал он, взял обратно из рук старосты ведёрко, быстро сделал три больших глотка, и только потом вернул его обратно. — Вот теперь всё, остальное всё ваше, — удовлетворённо сказал он.

— Спасибо, — прошептал старичок. — Вы так добры к нам.

— Да всегда, пожалуйста, — повторился Димка. И тут ему пришла в голову интересная мысль, а не набрать ли ещё одно такое ведерко из дупла, и попытаться в этом самом Бишкеке обменять его на золото. Может они в этой Чуйской долине ни чего слаще своей конопли и не видели, а не получиться, так в дороге самому пригодиться, чем просто так идти на сухую.

— А не найдётся ли у вас ещё одно такое ведёрко, я попробую ещё принести, — сказал он, обращаясь к деревенским.

Те в свою очередь затихли, и через минуту, чья-то рука просунула ему точно такое же, только пустое ведёрко.

— Я мигом, — бросил Димка толпе, схватил ведёрко и помчался обратно к лесу. — А что, жизнь налаживается, — думал он.

Но, к сожалению, наш Герой ошибся. Возле дупла его ожидал великий облом. Там были хозяева, вернее один хозяин, большой, жирный, огромный двухметровый Пчёл. Который, совсем с не дружественными намерениями, уставился на неформала, своими блюдцеподобными глазами, при этом интенсивно перебирая своими огромными желваками.

— Всё допился, — подумал Димка. — Точно белка стеганула. Или эти самые белки в это дупло мухоморов накидали, или ёжики конопли натаскали. — Выдвинул он ещё один, боле менее, правдоподобный вариант, при этом пятясь назад, и ища чем бы запустить, в этого, так некстати появившегося, недружелюбного галлюциногенного хозяина.

На глаза ему попался обломок, так знакомого ему светильника. Дмитрий схватил его и только размахнулся для броска, как «Пчёл» загнул жало под брюшко, и выпрыснул в него какой-то жижей, обдавая неформала ей с ног до головы.

Боль была адской. Само тело ни чего не почувствовало, а вот чернило в татуировках вступило с жидкостью в какую то реакцию и, как казалось, прожигало его теперь до костей. И, не геройствуя больше не секунды, неформал пустился наутёк, от столь недоброжелательного места.

Но, тем не менее, когда он выбежал из леса обратно к деревне, боль уже прошла, а жидкость, недавно облепившая его с ног до головы, просто испарилась. Будто бы ни чего и не было.

— Точно белка, — подумал Димка. — По возвращению домой, бросаю пить.