Полог палатки откинулся и грудью упругой пронзила и сердце моё, и утренний лесной воздух одна из девушек-волчиц. Она смачно зевнула, встряхнула головой и грива рыжих кудрявых волос рассыпалась по её плечам. Нисколько не смущаясь наготы, она подошла к Медвяну и зарылась носом в его затылок, чем вызывала добродушное ворчание с его стороны.

Остальные девушки тоже вылезали, зевали, потягивались и во всех движениях своих, в повадках и жестах до сих пор напоминали тех самых волчиц. Втроём они у костра сгрудились, меня увидели, но подходить побоялись, ибо наличие Саламандра в моих руках их ещё с первой встречи научило опасаться. Они только выставленным вперёд ладонями меня поприветствовали и я им в ответ помахал.

— Вижу, Медвян, у них всё в порядке… — протянул я тихо, вовсю на прекрасных дам заглядываясь. И вот что интересно, волосы у них оказались такого же цвета, что и шерсть. Одна девушка с русыми волосами, вторая с серыми, третья с беловато-охровыми и вот четвёртая как раз с рыжими. — А Чёрная как? Всё с ней нормально, не буянит?

— Оооо, она-то лучше всех. — проворчал по доброму рыжеволосый здоровяк себе под нос, постукивая умело молоточком.

И в подтверждении его слов, полог палатки в последний раз откинулся и на свет вышла она. Красивая, статная, стройная, грозная… по крайней мере она очень старалась так выглядеть и даже волосы свои чёрные, длиннющие и непослушные попыталась собрать в нечто похожее на эффектный хвост.

С прищуром оглядев обстановку в лагере, она в сторону рыжей оскалилась и прошипела.

— Брррысь. Он мой. — но в ответ получила от рыженькой оскал и звонкий возглас.

— Сама брррысь! Мой! Не дам! — высказалась она хищно, ещё сильнее вцепляясь в крепкие плечи ликвидатора.

На лицо был явный передел первенства в их женской стае, но Медвян голосом глубоким всех по местам расставил.

— А НУУ КА ТИИХО… — попросил он ласково и девушки перестали глазами друг в друга сверкать. — Не ругайтесь. Меня на всех хватит. Агата, будь добра, доразделайте с девочками тушу и куски ко мне несите, я пожарю.

Попросил он черноволосую и та нос поморщила, но поручение пошла выполнять, низким рычанием забрав с собой остальных. Только рыжеволосая на секунду задержалась и Медвяна в ухо лизнула. И когда они под навес ушли, я наклонился и спросил.

— Так они тебе ещё и имена свои назвали?

— Да не. Это не они. Это Варвара, воспитательница их, мне рассказала, — ответил он с улыбкой, поглядывая за тем, как обнажённые девушки кабанью тушку с помощью пары ножей слаженно и споро разбирают. — Она, кстати, тебя ждёт. Вооон там, на поле её последний раз видел, так что сходи к ней, уважь женщину.

— Хорошо, — кивнул ему, сажая Саламандра на своё плечо вместо Белого, который от возносящегося жара упорхнул. — А ты-то сам как, с девками справишься?

Взглядом указал в их сторону, на что получил от Медвяна многозначительный хмык.

— Я с ними всю ночь справлялся, думаешь сейчас не справлюсь? — подмигнул он намекающе и я вспомнил его вчерашние слова про гон. И после этого всё окончательно встало на свои места. — Ты кстати, если и в этом помочь хочешь, то буду благодарен. А то моя выносливость не вечная.

— Я подумаю… — произнёс уклончиво, немного ушами краснея.

Но стоило признать, что вид прекрасных дев, мастерски разделывающих тушу кабана, и правда возбуждал все мысли и будоражил чувства. Поэтому до совсем уж греховных желаний не доводя, я последовал по указанному направлению, Саламандра на плече согревая.

Под моей аурой он снова задремал и видимо в этом и заключался смысл его жизни. Жар везде, где можно, накапливать и после в пляске всеобщей выпускать, плодя себе подобных. И я не удивлюсь, если близ моей деревеньки как раз найдутся залежи красных камней. Был бы я Саламандром, там бы себе гнездо и строил.

Идя по полю сквозь траву высокую, я на тонкое зрение переключился и тут же обнаружил её. Варвару.

Столб из эфирной энергии прямиком в небо поднимался и подходя к нему ближе, сердце моё сжималось болью. Ведь я помнил её. Помнил и не узнал, когда она человеком стала, хотя мог бы умом своим и догадаться.

Варвара Никитична, глава посёлка Нижне-Сватовского, сейчас лежала передо мной в траве в предельно молодом своём обличии. Лежала ничком, раскидав волосы длинные вокруг и оказавшись единственной, кто куском серой ткани прикрыла своё тело. Сейчас она всю свою жизнь отдавала в небо, но утраченное тут же восполнялось, сохраняя и её силы и молодость. И если быть честным, то столь молодой я её и не видел вовсе, хотя она такой же ровесницей мне являлась, как и Елизавета.

Присев на край полянки вытоптанной, я тихо ей сказал.

— Ну здравствуй Варвара.

— Здравствуй, Семён. — отозвалась она отрешённо и глаза её серые всё также в небо смотрели.

— Сколько лет, сколько зим прошло, — начал слова осторожно подбирать, к её эмоциональному состоянию прислушиваясь, да только спокойная она была, как затихающий ветер. Спокойная и отстранённая. — Давненько мы с тобой не виделись.

— Лет двадцать как. Может больше.

— Да уж поболее годков набежало с того дня, Варвара. — осторожно я подводил к непростой теме и скупая улыбка появилась на лице её.