— Самолет не такой же будет, они сейчас все из титана делают. И салоны как в «Ютоне»…

— А вот это неважно. Потому что я буду знать, что это — тот самый Ту-134 из моего детства. Ну изменился немного за девяносто лет, но ведь это мелочи?

— Мелочи. Тогда я с тобой полечу. Как думаешь, мы доживем?

— Лично я в этом не сомневаюсь, и тебе не советую. А полетим мы… забавно, я тот восторг помню, а куда мы летели — нет.

— И это неважно, мы полетим в наше детство. В Таврию, в бергамотовую рощу, где растут мамины деревья.

— И обязательно весной тогда, когда бергамот цветет… Кать, а ты всех своих правнуков так опекаешь как Кирилла? Всякое интересное им подсовываешь?

— Ну ты и сказанула! Я большинство из них никогда в жизни не видела, а о многих, думаю, и не слышала, да и внуков-то, скорее всего, тоже не всех знаю. А Кирилл — он просто сын Лены, которая мой лечащий врач, и он иногда с матерью ко мне заходил, если чего-то тяжелое принести ей нужно было.

— А я и не знала, что Лена — твоя внучка.

— Она Леночкина внучка, не моя. Но замужем за Вовой, который Васькин сын — а уж первого-то внука я никогда не забуду, — рассмеялась Катя. — Даже первый десяток внуков или даже два десятка, но когда их становится больше полусотни, то память начинает отказывать.

— Это хорошо…

— Что память отказывает хорошо?

— Нет, просто я переживала о том, что внуков не всех знаю, а с женой Ильи вообще познакомилась на их свадьбе, да и то лишь потому что они мне приглашение прислали, а тогда они рядом жили и я пошла. А сейчас ты мне показала, что это не склероз у меня старческий, а просто правнуков у меня немного лишку… то есть не лишку, конечно, а столько, сколько любой запомнить не сможет.

— Вот и не переживай по пустякам. А к Брунн с Ксюшей мы весной съездим, на открытие памятников. Мне кто-то говорил, что к марту до Школы железную дорогу электрифицируют, хотя там оно и нафиг не нужно…

— Но приятно, что дети и внуки о нас заботятся.

— Даже слишком! Лена мне «Прагу» не приносит, говорить что вредно. Ладно, пошли уже, холодно тут. Ко мне пошли, я сама «Прагу» испекла, и вроде довольно неплохо получилось…

Насчет электрифицированной железной дороги в Школу Катя немного ошиблась. Ошиблась, но совсем немного: просто еще в триста третьем году в Туле запустили трамваи, а летом триста седьмого решили, что неплохо бы было трамвайные линии слегка продлить И не до Школы, а до Дубны: кто-то подсчитал, сколько солярки сэкономится на перевозке туда металла и обратно велосипедов, и выяснил, что трамвай быстро окупится. А вот обычная железная дорога, хотя бы и узкоколейка (проложить которую можно было раза в три дешевле, чем трамвайные пути) нет. Потому что одно дело в существующем трамвайном депо обслуживать пару дополнительных вагонов, и совершенно другое — строить отдельное депо для обслуживания пары локомотивов и опять же пары товарных вагонов.

Трамвайный путь должен был пройти мимо Школы лишь потому, что Ангелика в свое время выстроила шикарную дорогу оттуда до Тулы, так что теперь рельсы просто клались по обочине шоссе, на место путей разобранной еще лет сорок назад узкоколейки. А сам трамвай в Туле появился благодаря Кате-старшей и Ксюше. То есть когда-то Катя посетовала, что грузовики «много дыма пускают, который мрамор повредить может», а на вопрос «а что же делать», заданный городским главой Бармой Жвановым, ответила уже Ксюша, причем она даже трамвайный рельс ему нарисовала, пояснив, что такой можно класть вровень с дорогой — что для городских условий очень хорошо будет. Барма был мужиком настырным, так что спустя всего три года — за которые он успел достать всех директоров заводов в радиусе полутысячи километров — в Туле появился «новый вид транспорта». И не просто так появился: Гриша Кабулов при виде тульского градоначальника вздрагивал до тех пор, пока в Тамбове не заработал новенький завод, эти самые трамваи выпускающий. Ну а после того, как завод трамвайный заработал, Барма получил («за настырность», как смеялась Ксюша) орден Трудового Красного знамени, а трамвайные пути стали быстро прокладываться уже во многих городах страны. Причем второй трамвайный маршрут появился в Экваторе, третий — в Каменце (который давно уже стал самым большим по населению и размеру городом в стране.

Появление нового вида транспорта сильно порадовало людей, работающих в министерстве путей сообщения, и реализации их планов мешало лишь то, что тамбовский завод пока что мог изготовить примерно сотню трамваев за год. Путейцы же решили, что было бы очень неплохо с помощью трамваев связать все города с населением за двадцать тысяч человек с окружающими деревнями. Не со всеми, конечно, а лишь с самыми большими — что, как оказалось, позволяло чуть ли не вчетверо сократить затраты на строительство обычных дорог. Не грунтовок, а шоссейных — но получающаяся экономия выглядела очень заманчиво, а если сюда же приплюсовать экономию на солярке…

Хотя с соляркой (как и с бензином) все было не очень-то и плохо. Самая старая установка по добыче моторного топлива из угля все еще работала в Колпине, и выдавала по паре сотен тонн в сутки. Откровенно говоря, после многочисленных модернизаций и переделок ее вряд ли можно было называть «старой», но она располагалась на том же месте, что и выстроенная Верой Сергеевной — а в других местах подобных установок работало чуть больше двух сотен, так что только «угольного дизеля» ежесуточно производилось больше семидесяти тысяч тонн, а ведь еще топливо производилось на нескольких сланцевых заводах. Да и в Баку ежесуточно добывалось чуть больше пяти тысяч тонн нефти — но «лишнего топлива не бывает».

Хотя последний тезис разделяли далеко не все. Катя-первая, закончив вдумчивое изучение очередной книжки из библиотеки Михалыча, задала Никите очень простой вопрос:

— Никита, вот ты, как человек технически грамотный, объясни технически безграмотной мне вот что: какого рожна мы сейчас производит дизельного топлива на душу населения почти втрое больше, чем в нашей прошлой России? И зачем у нас запасы солярки на топливных базах составляют двадцать миллионов тонн?

— Я думаю, что вопрос твой — провокационный, — ответил Никита одной из любимых фраз Оли, которую та когда-то в детстве почерпнула из какого-то фильма. — А что, действительно такие запасы? Я раньше об этом и не знал.