— Белый дом в Москве?

— Нет, именно этот проект. Вспомнила, был какой-то фильм на ютубе, с названием вроде «невыстроенная Москва», там такой же домик мелькал. Только мне кажется, что на твоей картинке чего-то не хватает…

— Это проект Чечулина, там наверху тетка стояла с крыльями от самолета. Нам такая явно не нужна.

— С самолетными — пожалуй, а вот если поставить там Катю Владимировну, да еще с крыльями… Сколько лет она страной-то руководила? Мне кажется, и красиво будет, и правильно.

— Тогда лучше маму, она больше тридцати лет руководила, а Катя только двадцать семь. Но мне идея нравится, сейчас пойду дорисую.

— Давай рисуй, и побыстрее: я уже хочу поглядеть как это будет выглядеть в камне. Как думаешь, доживу?

— Теперь обязана дожить. Что наши годы-то?

Екатерина Владимировна с подозрением разглядывала содержимое большой бочки из нержавейки, не очень внимательно слушая пояснения привезшего эту бочку Андрея Тихонова. Содержимое больше всего напоминало солидол — цветом и консистенцией напоминало, но все же сильно от него отличалось, и прежде всего запахом. Собственно, Андрей не только эту бочку привез, на железнодорожной станции разгружали целый эшелон таких бочек, а второй такой же эшелон должен был приехать еще через день. Ведь груз был «внеплановый», под него вагоны зарезервированы не были заранее…

— Извини, Андрюш, я что-то мысль твою упустила. Повтори-ка еще раз.

— Не извиняйся, я сам, когда увидел сколько его получается, в ступор на пару дней впал. Но местные на Суматре тоже в восторг пришли и теперь, ребята говорят, целыми деревнями переселяются поближе к городу. Километров на сто от города к востоку населения практически и не осталось, все столпились вокруг плантаций.

— Это хорошо?

— Это все равно. Хотя, если ты скажешь плантации и дальше расширять…

— Андрюш, что я скажу значения уже не имеет, у нас Госпланом Гриша Кабулов руководит.

— А я что, что-то против Гриши сказал? Пусть руководит, у нас никто не против. Но если ты скажешь, что плантации расширять стоит…

— Мало я тебя в детстве песком кормила! Еще раз: я на пенсии, сижу дома и предаюсь воспоминаниям пожирая шоколадные торты. А все производственные вопросы…

— Так вопрос-то совсем не производственный. Местные готовы сами эти гадостные пальмы сажать сколько мы скажем, сами за ними ухаживать и сами же урожаи собирать и перерабатывать. Но все наши уже посовещались и решили: если ты скажешь «валяйте», то они твое слово туземцам передадут. А скажешь «отставить валять дурака» — не передадут. Нам-то этого пальмового масла для своих нужд более чем хватит.

— А почему это пальмы гадостные?

— Когда цветут, все вокруг пыльцой своей пачкают. Причем пыльца липкая, фиг отстираешь если одежду зацепила. То есть водой без мыла не отстираешь. И окна практически непрозрачными получаются, мыть приходится каждое утро. Зато теперь у нас там мыла — сколько хочешь! Это хлопкового масла меньше полутора центнеров с гектара выходит, а пальмового — больше двадцати! А у нас пальмами засажено около трех тысяч гектаров.

— И куда вам столько?

— В том-то и дело, что никуда. Даже туземцы для еды масло используют, которое из семян этой пальмы выжимают. Его, конечно, поменьше выходит, но все равно больше трех центнеров с гектара. Я его тоже привез, попробуете. У него вкус специфический… ты, я слышал, торты печь любишь…

— Есть я их люблю! А пеку только потому что сами они не пекутся!

— Так вот, моя Люда сейчас все торты, всё печение только с маслом из пальмовых семян делает, очень уж аромат приятный получается.

— А вкус?

— Если бы торт мог не испортиться за месяц, я бы тебя угостил.

— Масло где? И ты рецепты-то Людкины мне привезти не забыл?

— Люда не забыла. Её-то ты в детстве не песком в песочнице кормила… А масло вот, ты просто понюхай сначала.

— Так… а на вкус… как быстро тамошние туземцы сто тысяч гектаров пальмой засадят?

— Вот это уже разговор серьезный. Ты, я надеюсь, Грише сможешь популярно объяснить, зачем нефтяникам Суматры срочно потребовались пара тысяч тракторов, три тысячи грузовиков, все остальное — я тут списочек подготовил, посмотри на досуге.

— У тебя же там всего пять тысяч народу!

— Вот именно! А нужно минимум двадцать пять тысяч взрослых, и это не считая врачей, учителей и прочих всех, кого я в списке своем указал.

— Так… ремонтный завод — это понятно при таком-то количестве техники. Новый нефтеперерабатывающий завод — тоже объяснимо. А вот это что?!

— Электростанции. Всего две, по двести пятьдесят мегаватт, мы люди скромные, нам много не надо.

— Если ты думаешь, что раз я тебя в детстве колотила…

— Это — компенсация нанесенного тобой морального ущерба! А если ты думаешь, что полмиллиона тонн пальмового масла никому не нужны…

— Нужны, вот только где и когда мы сможем столько бочек из нержавейки сделать?

— Ну, во-первых, мы рассматриваем бочки все же как возвратную тару, во-вторых, лично я считаю, что бочки нужны не двухсотлитровые, а минимум кубометров по десять. А лучше сразу по двадцать пять и вмонтированные в стандартный контейнер чтобы их перегружать удобно было, я привез чертежи. А если сразу сделать танкер из нержавейки…