— Ты… великолепен, — уставившись на него, сказала она. — Откуда ты знал, что я приду в эту закусочную?

— Нет. Я знал только, что ты придешь с запада. Знал, что ты либо будешь на меня злиться, либо искать, но в любом случае, остановишься где-нибудь, чтобы собраться с мыслями.

— Да?

— Эмма, ты всегда так делаешь.

— Думаю, да.

— Так что мне оставалось лишь проверить. Здесь лучшими вариантами были эта забегаловка, удобный магазин, что далее по улице, и автовокзал. Я кружил между ними тремя. Если бы к вечеру ты не пришла, завтра утром я попытался бы пробраться в город.

— Как мило с твоей стороны, — вздохнула она, подперев рукой подбородок. — Есть еще новости из города?

— Райана объявили в розыск. Ты отлично всё продумала, Эмма, я впечатлен. Многие из наших соседей помнят, как однажды он приходил к нам в дом, и как ты на него кричала. Потом полиция заявилась к нему в мотель — ты была права, он сбежал, — сказал Чёрч. — И это было грандиозно. Он оставил после себя море всякой херни, включая документы, украденные с «Солнечного ранчо». Досье на Каспериана, и несколько на тебя.

— В общем-то, я не удивлена, — сказала Эмма. — Но несколько?

— Да. У него нашли копии всех записей Розенштейна о тебе, твою медицинскую карту и заметки Каспера о твоих занятиях на групповой терапии. Также сообщают о какой-то тетради с кучей песен, которые он написал о тебе. Очень романтично, не правда ли?

— Очень, — согласилась она.

— Жаль, что ты никогда его больше не увидишь.

— Не сказала бы, что буду по нему скучать.

— Это хорошо. Потому что я по тебе скучал, — сказал он. — А ты по мне скучала?

— Я на тебя злилась, — заявила Эмма. — Просто зверски.

— Да, но все же ты по мне скучала.

— … Да.

— И что теперь, Эмма? — вздохнул он, вытянув руки вдоль задней стенки кабинки. — Ты осуществила все мои мечты. Как насчет твоих?

Эмма на секунду задумалась, ковыряя кончик испачканного в крови ногтя.

— Я хочу увидеть океан, — сказала она ему. — И посмотреть твою нью-йоркскую квартиру. Побывать в какой-нибудь другой стране.

— Такие простые желания. Тебе очень легко угодить.

— А потом я хочу найти своего отца и отрезать ему голову.

— Ах, — вздохнул Чёрч, закрывая глаза. — Вот оно. Ты знаешь, что нужно сказать, чтобы мое сердце забилось быстрее. Я чертовски люблю тебя, Эмма.

— Хорошо. Ты и должен. Я достойна всей любви.

— Так и есть.

Их разговор прервало появление самой большой тарелки с едой, какую Эмма когда-либо видела. Официантка водрузила её на стол, затем взяла с подноса бутылочки с приправами и поставила их рядом.

— Слава богу, хоть кто-то появился! — сказала она Чёрчу, и он приветливо ей улыбнулся. — Как ты мог отпустить свою несчастную девушку гулять по лесу одну?

— Не знаю, — положив руку на сердце, сказал он. — Я никогда себе этого не прощу, но надеюсь, что когда-нибудь она меня простит.

Эмма никогда раньше не видела, чтобы Чёрч кокетничал. Ей почти понравилось.

— А я-то удивлялась, как такая тощая бедолага, съест всю эту еду, — усмехнулась официантка, сунув под мышку пустой поднос. — Рада видеть, что твой парень появился как раз вовремя, чтобы съесть свою долю, пока она еще не остыла.

— Конечно, — ответил он, опередив Эмму. — Мы ведь родственные души, что фактически делает нас одним человеком, поэтому, вполне естественно, что она заказала сразу на нас двоих.

— О, какая же ты прелесть! Я принесу вам еще кофе.

Когда она ушла, Эмма с Чёрчем развернули салфетки и принялись за еду. Эмма жадно поглощала лепешки с соусом и неотрывно наблюдала за тем, как Чёрч режет сосиски на маленькие кусочки.

«Что за язычники так их едят?!»

— Эй! — воскликнула она, кое о чем вспомнив, и поспешно проглотила кусок.

— Что? — ответил Чёрч, расправляя на коленях салфетку.

— Что это за дырки у тебя на потолке?

— Прости, что? — спросил он, не донеся до рта вилку.

— У тебя в спальне, — объяснила она. — На потолке. Целая куча дырок. Таких маленьких, как от кнопок. Ты, видимо, что-то прикреплял к потолку. Я пыталась это выяснить.

На мгновение Чёрч растерялся, явно пытаясь понять, о чем она говорит.

— Не знаю, что ты…

Его голос затих. Потом Чёрч отвел от нее взгляд и на какое-то время задумался. На мгновение повисло молчание, а затем он проговорил:

— Звезды.

— Звезды? — переспросила она.

Чёрч кивнул, положив вилку на стол.