Иногда Эрика доставала кожаный портфель, подаренный ей Шиллингом, и принималась пересчитывать свои деньги. Она любила эти блестящие упругие бледно–зеленые бумажки — казалось, они могут принести ей счастье. Но бумажек становилось все больше, а счастья не было.

И чем дальше, тем все сильнее и острее Эрика начинала ненавидеть спорт, свое дарование, силу и ловкость своего красивого тела. Если б не спортивный талант, она бы жила спокойно на хмуром Кайзердамм с матерью и подругами, близко, всего через две границы от Тибора. Порою ей хотелось искалечить себя, уничтожить даже мечту о рекордах, сразу оборвать эту постылую жизнь…

Но она пугалась таких мыслей, тут же вспоминая о подписанном договоре, о своих обязанностях. Нарушение их девушка считала глубоко нечестным поступком — так уж воспитала ее скромная немецкая мать Марта Штальберг.

Вскоре она узнала из газет, почему Шиллинг держит ее в таком уединении. Эрика с удивлением прочла, что она учится в одном из закрытых колледжей, куда принимают только очень состоятельных людей. Когда она спросила у Лоры Майклоу, что значит этот вздор, та только пожала плечами:

— Разве вы не понимаете?

— Нет, — удивленно ответила Эрика.

— У нас спортсмены разделяются на профессионалов и любителей, — объяснила Лора. — Любители имеют право участвовать в международных соревнованиях, а профессионалы — нет, их достижения не. засчитываются. Считается, что у нас не существует спорта ради денег. А вы, должно быть, нужны Шиллингу для олимпийских игр или студенческих соревнований, — пожалуй, последнее. вернее, раз он сделал вас студенткой.

И Лора засмеялась, показав потемневшие зубы.

Странная женщина была эта Лора Майклоу. Много раз пыталась Эрика определить ее возраст, но так и не смогла. В конце концов она решила, что Лоре, должно быть, лет сорок пять–пятьдесят, никак не меньше, — слишком согнутой была ее спина, слишком много морщин покрывало ее лоб и щеки. Но иногда Лора смеялась звонко и весело, совсем как молодая девушка.

И каждый вечер Лора обязательно напивалась пьяной. В такие часы она запиралась в своей комнате и никого к себе не пускала. Сначала Эрика не могла понять, куда она исчезает каждый вечер, потом узнала и испугалась. Она даже пробовала рассказать об этом Шиллингу, но тот только махнул рукой.

— Пусть делает, что хочет. Массажистка она отличная.

Девушку удивило такое равнодушие хозяина, но возражать ему она не отважилась. Лора Майклоу стала казаться ей таинственным и опасным существом.

Как–то вечером Лора выпила больше обычного и, вопреки обыкновению, не заперлась в своей комнате, а пришла к Эрике. Не спрашивая позволения, она опустилась на стул и долго молчала, уставясь на девушку своими большими темными, мутноватыми глазами.

Эрика тоже молчала. Она лежала на узеньком диванчике, стоявшем против кровати, и читала спортивный журнал. По–английски Эрика разговаривала довольно свободно — английский язык она учила еще в школе, но читала с трудом и старалась побольше практиковаться. Лора помешала ей, и девушка, удивленная таким необычным посещением, отложила журнал в сторону.

В комнате было тихо. Неяркий свет настольной лампы падал на диван и освещал часть пола. Фотографии знаменитых киноактрис и актеров, висевшие на стенах, прятались в полутени. Большой портрет самой Эрики, вырезанный из журнала, висел над столом, на самом видном месте, знаменитые киноактрисы окружали его как почетный караул. Лора долго смотрела на этот портрет.

— Хороша, — хрипло сказала она, и на Эрику пахнуло спиртным запахом, — очень хороша! А скоро будешь такой, как я! Поняла?

Лора рассмеялась, показывая темные зубы. Эрике стало жутко. Чего хочет от нее эта женщина? Зачем она пришла? Почему так странно смеется? Лора со смехом выбежала из комнаты. Шаги ее простучали на лестнице, затихли где–то внизу, потом послышались снова, становились все ближе и ближе… Вот она уже у порога. Дверь распахнулась.

— Смотри, — сказала Лора, бросая Эрике журнал, — смотри и читай, какой была когда–то Лора Майклоу.

На обложке журнала Эрика увидела фотографию. Да, это была Лора Майклоу, только молодая, красивая, без единой морщинки на упругих розовых щеках, с ясной победной улыбкой, открывающей чудесные белые зубы. Подпись под фотографией гласила, что это Лора Майклоу, новая чемпионка Соединенных Штатов.

Эрика вздрогнула, посмотрела на Лору и даже побледнела от страха. Она еще раз взглянула на яркую обложку журнала, надеясь, что тут какая–нибудь ошибка. Но ошибки не было — журнал вышел ровно пять лет назад. Что же случилось с Лорой Майклоу, почему за такое короткое время она стала сморщенной, гнилозубой старухой. Об этом даже спросить было страшно.

— Испугалась? — хрипела Лора, довольная произведенным эффектом. — Испугалась, а? Смотри на меня, смотри внимательно! Вот такой и ты будешь.

— Сколько же вам лет? — запинаясь, спросила Эрика.

— Мне? Ты думала — пятьдесят, а мне двадцать семь!

Это было совсем уже невероятно. Но с фотографии на Эрику смотрела девушка лет двадцати двух, — значит, все сходится, все правда! Эрика чуть не закричала от ужаса.

— Что ж с вами случилось?

— Со мной! Ничего. То, что и с тобой будет. Допинг. Несмотря на то, что это запрещено, Артур Шиллинг будет давать его тебе, и ты сама будешь с радостью его жрать, потому что он приносит славу и победу! А через три года ты уже не сможешь бегать, через пять станешь такой, как я, и тебя выгонят на улицу, так как ты не принесешь больше ни одного доллара прибыли. Хочешь, выпьем?