Кинг покончил с едой и отодвинул тарелку.

— Им нельзя доверять. И они следят за всем, что происходит в помещении. Кира не питает никаких иллюзий. Они следят за каждым ее шагом.

— Меня это не беспокоит. Я привыкла, что за мной следят 24/7. И я уверена, что все восстановленные солдаты в той или иной мере являются вызовом. Кто бы на их месте не стал следить?

— В нынешнем обществе киборгов терпят, а освобожденных не одобряют. Мы текущая версия гламурного другого, которым одновременно восхищаются и боятся.

Сита рассмеялась.

— Теперь такая речь звучит точно так же, как говорил ты, насколько я помню. Ты всегда говорил очень поэтично для того, кто выбрал карьеру солдата.

Кинг отвернулся, стараясь не чувствовать себя неловко.

— Я учился на учителя литературы. Мои родители оба погибли при крушении капсулы. Деньги не были проблемой, но моя голова была проблемой, и мои оценки сильно упали. В конце того семестра я бросил колледж и пошел служить в армию. Думаю, можно сказать, что я пошел искать другую семью и создал свою собственную. Когда Пейтон и Маркус вызвались сделать улучшения, я не раздумывая, тоже их сделал. Я до сих пор не жалею об этом решении… даже после всего, что произошло.

Сита кивнула.

— Сожаление никогда не изменит прошлое. Зачем ты здесь, Кинг? Это только потому, что я загадка для твоей кибернетической стороны?

— Разве мужчине нужен повод, чтобы приятно пообедать с красивой женщиной?

— Просто мужчине нет… но тебе, да. Ты должен злиться на меня за то, что я тебя купила. Это было бы нормально. Все остальное подозрительно.

— Трудно злиться на женщину, которую хочется целовать каждый раз, когда ты ее видишь, — сказала Кинг, улыбаясь, когда она опустила поднятый подбородок и вздохнула.

— Да, но когда я тебя поцелую, я буду целовать мужчину, которого целовала каждый день в течение семи лет. Кого будешь целовать ты? Для тебя я все еще незнакомка… даже если ты продолжаешь убеждать меня, что помнишь.

Кинг встал и разогнал с полдюжины колибри. Он улыбнулся, когда они приблизились к его голове, прежде чем улететь. Он усмехнулся и подумал, не убежит ли следующей Сита. Обойдя маленький стол, он протянул руку. И заулыбался сильнее, услышав ее покорный вздох, когда она приняла её. Он стащил ее со стула в свои объятия. От ее дрожи он превратился в каменную стену, и было приятно прижать к себе ее податливое тело. Она была высокой, но сегодня не такой высокой, как прошлым вечером на каблуках.

Он одной рукой поднял ее лицо и посмотрел в ее обеспокоенные глаза.

— Я буду целовать женщину, которую хочу поцеловать. Это действительно все, что мне ясно на данный момент.

Сита кивнула.

— Достаточно честно, — сказала она, пытаясь встретиться с его губами, когда он наклонил голову.

Сегодня она снова ощутила его возбуждение, и ей стало почти на тысячу уровней легче, когда она узнала, что Кинг может хотеть ее без всяких подсказок. Их поцелуй затянулся в лучах полуденного солнца. Их рты исследовали друг друга. Она почувствовала, как ее приподняли за бедра и прижали к его напряженной эрекции.

Она прервала поцелуй.

— Я хочу облегчить тебе это больше, чем когда-либо в жизни.

Кинга трясло. Ее капитуляция не была чем-то, на что он так легко рассчитывал.

— Я должен вернуться к работе. Ты придешь туда позже?

— После вчерашнего вечера я не знаю, хватит ли у меня смелости вернуться в ресторан.

Кинг фыркнул.

— Ты наслаждалась тем, что делала. Что же пошло не так?

— Я залезла на тебя, как на дерево, перед твоими клиентами. Я даже смутила Франко, — воскликнула Сита.

Смех вырывался из него. Он наклонился, чтобы поцеловать ее в шею. Он хотел, чтобы она снова взобралась на него… как только он сможет это устроить.

— Опозорься сегодня вечером снова, а потом я отведу тебя домой. — Она задрожала, и чтобы ее успокоить, он провел руками по ее спине. — Кинг, я выгляжу не так, как раньше. Если ты помнишь, я сильно уступаю той женщине, которой была, — заявила Сита.

— Ладно, признаюсь… я не помню. Видишь, как хорошо это работает? Может быть, моя забывчивость это хорошо.

Сита покачала головой.

— Может быть так и есть для тебя. Но я не уверена, что когда-нибудь почувствую то же самое.

Кинг устремился к ее рту, его язык делал то, что хотел. Ее тело, напрягающееся в его объятиях, было более захватывающим, чем первый день, когда он открыл ресторан. Он застонал ей в ухо, когда его рот оторвался от ее рта и скользнул по ее лицу. У него возникло искушение скользнуть рукой в те узкие леггинсы, что были на ней, и вызвать у нее стоны. Но возможность того, что Аннализа может их поймать, была единственной причиной, по которой он не поддался желанию.