Неумолимо галеру затягивало в проход меж скал, и почти все матросы были на палубе, готовые к бою, кроме нескольких, следивших, чтобы корабль не ударился о края ущелья. Когда они дошли до середины узкого пролива, из темной пещеры сбоку, медленно извиваясь, высунулись несколько голов на длинных шеях. Это была гидра медно-серого цвета, каждую из голов которой венчали острые гребни. Ближайшая голова клацнула рядом ужасных зубов и сделала рывок к кораблю. В ответ навстречу вылетел десяток стрел, но он причинил чудищу вреда меньше, чем можно было ожидать. Голова гидры ухватила ближайшего моряка и, нырнув в воду, разделалась с ним. Другие головы последовали её примеру, вытянулись на чешуйчатых шеях и, стукаясь о борт и реи, атаковали корабль. Аламарт в страхе спрятался за толстой мачтой, дрожа всем телом, ведь ему не доводилось сталкиваться с морскими гидрами.

– Цельтесь в глаза!
– скомандовал капитан и метнул дротик.

Пика попала чуть ниже головы гидры, но пробила чешую, и уязвленная шея отдернулась назад, начала в ярости биться о скалы. Тучи стрел и дротов полетели в глаза, шеи, ноздри чудищу. Шипящий рык повис над водой, но "Царь Запада" стремительно проплывал ущелье, его крепкие борта выдержали удары, и гидра теряла свою добычу. В последней попытке одна из голов мертвой хваткой вцепилась в заднюю мачту. Так силен был её хват, что галера заскрипела и даже притормозила. Но бородатый капитан моментально оказался на другом конце корабля с обнаженным изогнутым мечом и размашисто ударил гидру по шее. Стальной клинок вгрызся в чешую и плоть, почти наполовину отделив голову. С визгливым криком чудовище отпрянуло и, тряся еле держащимся обрубком, упало в воду.

"Царь Запада" миновал Пенное ущелье, и гидра осталась позади. Аламарт облегченно вздохнул, ведь ни он, ни корабль сильно не пострадали.

Долгие солнечные дни шли за короткими ночами, когда яркая луна жадным глазом нависала над морем, и серебряными лучами скользила по глади воды. А ветер становился суровей, и в одну из вихревых ночей над неспокойным морем пошел снег. Аламарт же кутался в тулуп и стоял на палубе рядом с хмурым мужчиной у руля. Кормчий был одним из немногих участников морского похода, которому совсем не нравилась эта затея. Он слыл человеком гордым и упрямо отказывался верить в какие бы то ни было вымыслы о легендарных странах. Но был старым другом капитана и поэтому открыто свое недовольство не высказывал, а только ворчал в свою рыжую бороду:

– Загубим почем зря и корабль, и команду.

Однако Аламарт не слушал его и лишь мечтательно, в полудрёме смотрел вдаль, воображая волшебные земли в розовой дымке рассветного тумана, где их тепло примут величественные жители.

– Вот он! Пограничный мыс!
– одним утром закричал кормчий, показывая вперёд.
– За ним начинаются суровые моря, что одеваются в лёд по зиме.

Длинный скалистый мыс выпирал с востока, словно указующий перст материка. Он был мрачен, и птицы не парили над ним и не вили там своих гнёзд. У этих темных берегов их корабль замедлил ход, и Аламарт смог разглядеть их получше. На Материке этот мыс зовётся Безлюдными Отрогами, как сказал капитан. Только холодный ветер и солёные брызги блуждают между развалин вечно скользких многогранных башен, в которых не было ни единого окна, кроме последнего этажа. И никто из людей не знал, какие существа в них раньше жили. Также рассказывали, что по ночам с этих берегов светят маяки, или как о них говорят "пучеглазые путеводники" - только это вовсе не маяки, а морские создания, щупальцами обволакивающие скалы и привлекающие суда свечением своих огромных глаз.

Сильней накатывали волны, подгоняя "Царя Запада" на север. Реже Аламарт выходил ночами на палубу, чтобы полюбоваться на луну, так как порывистый ветер стал слишком резким и обжигал холодом лицо. Зато в своих снах Аламарт стал видеть больше красот дальних континентов, и четче перед ним представали гордые белые маяки и сверкающие купола Пурпурных земель. В сновидениях он стал гулять по широким улицам, выложенным из розового агата, и заходить в многочисленные, уютные храмы с жемчужными жертвенными чашами, где его встречали учтивые священнослужители в малиновых и лиловых одеждах. И просыпался Аламарт позднее обычного и со счастливой улыбкой на лице.

В роковой вечер капитан громко созвал всех на палубу. Вдали, стремительно приближаясь, рассекали облака два гигантских гладких столпа из мрамора, который, будто морская пена, блистал в лучах заката. Это были Врата Морей, две монолитные колонны, словно горы, вздымающиеся из океана до небес. Их поставили в океанскую пучину Боги, и Врата Морей отделяют водные просторы от призрачных морей, в которые не должны заплывать корабли смертных. В торжественном молчании 'Царь Запада' проплыл между мраморными столпами, и, как только Врата Морей остались за кормой, седые неприступные туманы сомкнулись вокруг них зловещей стеной.

– Вот, мы бросили вызов Богам, осмелясь пересечь черту запретных туманов, - тихо сказал бородатый капитан в белом плаще.

Бесшумно корабль рассекал волны, но туман всё сгущался, и уже гладь запретных вод скрылась из виду. Во внушающей страх тишине, не в силах произнести ни слова, они удалялись на север. Моряки столпились на палубе, и все в напряжении силились увидеть что-то сквозь туман. Аламарт вспомнил, что в старинных легендах говорилось о водяном паре, который скапливается над грохочущей бездной водопадов у края мира. Но сейчас из-за дымки не доносилось звуков. И постепенно белая мгла начала рассасываться, а когда сквозь серую завесу пробилось солнце, все увидели, что близится закат.

У Аламарта защепило сердце, когда вдали, на горизонте, быстро приближаясь, открылся вид на сияющий город на неизвестных берегах в слепящих лучах заката. "Блистательные Пурпурные земли! О, венценосные города волшебных обителей!" - в сокровенном восторге воскликнул Аламарт. Но не успел умолкнуть отзвук его слов, как солнце сокрылось за тучным облаком, и все увидели, что на берегу стоят лишь раскинувшиеся вглубь неведомого острова руины монолитного города из грубых каменных глыб. Вопль отчаяния сорвался с губ многих людей, кроме мрачного кормчего и сурового капитана. И у Аламарта тоже перехватило дыхание, лицо перекосило от осознания всего ужаса, ибо во снах видел он лишь мираж, призрак далекого прошлого, лживые обещания неверных грёз, а наяву серыми и унылыми выглядели развалины, таящими в себе скрытую опасность для всех, от кого они были спрятаны.