Даже если там будет буря, это всё лучше, чем оставаться один на один во тьме с этим.

Мы поднимались всё выше и выше, по скальным породам, пока наконец не достигли поверхности. Правда с поверхностью я погорячился. Вместо этого расщепил бетонный пол, и мы выскочили… куда?

Так, ещё одно помещение. Если быть точнее, ангар, со слегка скруглённой крышей, как для самолётов. Совершенно пустой, метров сто, наверное, в ширину и такой длинный, что один его край просто терялся во тьме.

Однако с другой его стороны был выход.

— Смотрите-свет! ­— крикнула Стрекоза, указав на другой конец ангара.

Там, через приоткрытые ворота, которые, видимо, разъезжались в стороны, действительно пробивался через щель зеленоватый свет.

— Туда, быстро! ­ крикнул я и мы впятером бросились к выходу.

Мы бросились наутёк, спасаясь бегством от того, что нас преследовало. Это этого не спала даже закопанный туннель, оно будто проходило сквозь стены. А ещё шёпот, много шёпотов, которые начали слышаться не только мне, но и другим. И глядя на то, как рьяно убегает Зу-Зу, я даже догадывался, что это может быть.

— Ч-что это?! — испуганно пискнула Шонь.

— Не оборачивайтесь, бегите! — крикнул я.

Мы бежали. Мчались по пустому залу. Наш топот эхом разносились по пустому помещению.

На бегу я сунул руку в сумку и тут же выхватил то, что искал.

— Быстрее! — крикнул я, пытаясь на бегу проделать нехитрый фокус.

Ещё каких-то тридцать секунд, и мы достигли выхода. Огромные железные ворота, которые действительно по рельсам разъезжались в стороны были приоткрыты, позволив всем по одному проскочить наружу. Но я задержался.

Не буду врать, чем ближе наш преследователь приближался к нам, тем хуже становилось. Простой страх перерастал в ужас, шёпот становился громче, он уже стрекотал, как звук рвущейся бумаги или кожи. К нему прибавился истерическое хихиканье и смех, которые переходили в голодное чавканье. Сначала тихие, но потом всё громче и громче, будто ко мне ехала сама дурка. От этого разило диким холодом, который пробирал насквозь.

И дополнял этот концерт звон колокольчиков. Маленьких таких звонких колокольчиков, которые сводили с ума не хуже, чем хохот безумия.

— Ты что делаешь?! — замедлился Бао, увидев, что я остановился у самого входа.

— Бегите! — крикнул я, быстро вырисовывая знаки на листке бумаги.

­— Юнксу млять!

— Пошёл нахер от входа! — рявкнул я, вложив силу в голос, после чего обернулся к тому, что нагоняло ужас на всё живое. Что нагоняло ужас даже на меня, и когда-то уже не сожрало мою душу, на многие года оставив мне напоследок кошмары.

Где-то там, за воротами виднелись равнины, виднелась трещина и что-то типа города, которая та разделила пополам. Там было наше спасение и дорога дальше, однако я не собирался убегать.

Теперь я не собирался убегать. Всё изменилось.

После прошлой встречи с нечто подобным прошло много времени, и я стал другим, стал сильнее, и теперь у меня было несколько козырей, которые подготовлены для такой встречи. Я мог убежать, не спорю, но теперь мне хотелось реванша, хотелось испытать свои силы. В конце концов, зачем они, если ты ими не пользуешься, верно?

Я остановился у самого входа и обернулся назад, чтобы взглянуть собственному ужасу в глаза. Чтобы раз и навсегда покончить с тем, что заставило меня убегать, сверкая пятками, а потом мучило изо дня в день кошмарами. Теперь я буду сражаться.

И с этой уверенностью я взглянул на то, что побоялся смотреть в прошлый раз.

Взглянул в глаза самому нечто, сплетённому из ужаса.

Безграничный ужас — это единственное, как можно было описать то, что было передо мной. Безграничный, бесконечный и глубокий, как Марианская впадина, в которую едва стоило взглянуть, ка ты буквально проваливался в него.

Оно смотрело на меня. Смотрел сотней, если не тысячей красных глаз, которые были подобно уголькам в золе. Казалось, они видят тебя насквозь, способные на физическом уровне заглянуть в самые дальние уголки твоего тела.

Существо менялось на глазах. Клубилось и обретало формы то тысячи искажённых в агонии лиц, то морды чудовищ, которые нельзя увидеть даже в самых жутких снах, а иногда и то, что невозможно описать.

От одного взгляда на это хотелось убить самого себя. Убить и убежать от ужаса, от которого не было нигде спасения. Но её прекрасный вид был лишь началом всего представления.

Едва оно настигло меня, как на мозг обрушилась канонада из безумного хохота и плача. Бывает, что звук настолько громкий, ты испытываешь дискомфорт в душе, какой-то страх. А теперь просто на мгновение представить, что это всё безумный хохот, чавканье, звуки рвущейся кожи и звон тысяч маленьких колокольчиков, громкость которых выкручена на безумные уровни.