— Пусть делают границу по реке. Все якуты живут на той стороне!

— С какой стати? — крикнул в толпу Усов. — Мача испокон веков находилась в Якутской области!

— Можно еще спросить? — не унимался Шарапов.

— Довольно вопросов! — махнув рукой в сторону распалившегося купца, громко сказал Усов.

Майя бросила на Усова благодарный взгляд. Она боялась, что Семенчик не сможет ответить Шарапову и ее сына засмеют.

— Пусть спрашивает, — нагнувшись к Усову, сказал Семенчик.

— В Якутске, насколько мне известно, тоже большинство русских живет, — зазвучал в тишине голос Шарапова. — Вдруг они скажут: «Не желаем жить в якутской автономии, хотим уехать на родину». Как на это большевики посмотрят?

Вопрос был каверзный. Это чувствовали все и особенно Майя. Даже Настя бросила на отца сердитый взгляд и уставилась на комиссара, явно сочувствуя ему. Семенчик на мгновение растерялся, не зная, что ответить.

— А большевики и не собираются отделять русских от якутов. — Глаза комиссара и Насти на мгновенье встретились. — Якутская автономная советская республика войдет в состав Российской федеративной советской республики, и для граждан любой национальности границы ее будут открыты. Куда хочешь, туда и езжай, где хочешь, там и живи. Еще есть вопросы?

— Есть! — протискиваясь поближе к столу, сказал Шарапов. — Такой вопрос: автономия, как я вас понял, это — отдельное государство. Сохранится ли в этом государстве Советская власть?..

— Да, сохранится, — перебил его Семенчик.

— И на каком языке будет вестись делопроизводство?

— На якутском и русском.

— А если народ проголосует против Советской власти? — крикнул Юшмин, встав на цыпочки.

— Народ уже проголосовал оружием, гражданин Юшмин! — громко ответил Семенчик. — Поздно переголосовывать. И все равно вы останетесь в меньшинстве. Еще есть вопросы?

Вопросов больше не было. Семенчик, о чем-то пошептавшись с Усовым, обратился к односельчанам:

— Здесь гражданин Юшмин и ему подобные интересовались, нельзя ли отменить Советскую власть путем голосования? Вот для чего они хотели бы использовать свои голоса. А поэтому нам надо подумать, следует ли допускать к голосованию купца Шарапова, бывшего урядника Петухова и бывшего волостного старшину Юшмина? Не лучше ли здесь же, на этом собрании, лишить их избирательных прав?

Стало так тихо, что слышен был всплеск воды на реке.

Самодовольная улыбка мгновенно сошла с лица Шарапова. Он порывался что-то сказать, но его опередил Усов:

— Давайте проголосуем!

Шарапов окинул взглядом толпу. Большинство присутствующих здесь служили у него, или у Юшмнна, или у Петухова, Неужели они пойдут в открытую против своих хозяев?

— Голосовать будем в их отсутствие, — как будто отгадав мысли купца, сказал Семенчик. — Шарапов, Петухов, Юшмин, именем Советской власти приказываю вам покинуть собрание.

— Не имеете права! — сорвавшимся голосом крикнул Петухов. — Мы будем жаловаться!

— Пойдемте, раз комиссар приказывает, — небрежно бросил Шарапов. Он заложил руки за спину и первым демонстративно зашагал прочь. За ним поплелись Петухов и Юшмин.

Семенчик перекинулся словечком с Усовым и, когда все притихли, сказал:

— Может, кто-нибудь желает выступить? Будем лишать богачей избирательных прав или пусть вместе с нами голосуют?

Все молчали.

— Или, может, всех троих изберем в ревком? Юшмина сделаем председателем, — пошутил Семенчик.

В толпе засмеялись.

Вперед протиснулся белый как лунь беззубый старик.

— Говори, Юхим, — подбодрил старика Усов. — Мы тебя слушаем. Тише!

— Давеча мы выдворили отсюда тойонов, — дребезжащим голосом начал Юхим. — А ведь они-то кормят нас и одевают. Что будет, если Шарапов не откроет завтра лавку, Юшмин откажет в семенах? Что тогда? Зубы на полку?

— У тебя, дед, нету зубов! — выкрикнул молодой, задорный голос. — Обойдешься.

— А вот как ты обойдешься без штанов с голой задницей? — отвечал дед под общий хохот.

— Дедушка, — вытирая платком слезы, сказал Семенчик, — ревком отберет у Шарапова все товары и посадит вас торговать. Ну, не вас, так другого. — И уже обращаясь к собранию: — А какая вам разница, у кого покупать, у купца или у государства? Впрочем, разница есть. Государственные цены будут дешевле. Так что не беспокойтесь, Советская власть все предусмотрела! — Семенчик глянул на деда, махнул рукой и опять засмеялся.

К столу, припадая на левую ногу, подошел кучер Юшмина Кузя, всю свою жизнь пробатрачивший на волостного старосту. Он снял картуз и, теребя козырек, сказал, обращаясь к Семенчику и Усову: