Вместо ответа Федорка громко заплакал, не стесняясь подбежавших батрачек. Горничная Марфа держала в руках пустую бутылку:

— Водки нет, кончилась…

— Вылакали? — разразилась криком Авдотья. — Ни капли не оставили, погибели на вас нет! Откуда хочешь доставай водку!..

На шум из дома вышел Яковлев. Стоя на крыльце, он спросил:

— Что тут стряслось? Это мы вчера с письмоводителем опохмелились. А зачем тебе водка?

— Зачет, зачем?.. — шумела на весь двор Авдотья. — Залил глаза и ничего не видит. Погляди на своего сына.

— А чего мне на него глядеть-то? — Яковлев подошел к Федорке. — Эва, где это тебя угораздило?

— Это Федор хлыстом…

Авдотья хотела что-то сказать, да так и осталась с открытым ртом. Глаза ее полезли из орбит, лицо вытянулось, побледнело.

— Видали разбойника?.. — визгливо закричала она. — Разжирел на нашей простокваше, силу некуда девать, так он на ребенка с дракой полез… Изувечил!.. Слышите, люди, изувечил!.. Теперь моя очередь!.. Не сегодня-завтра придет и задушит!.. — Авдотья подскочила к мужу и схватила его за шиворот. — Это ты во всем виноват, ты!.. Женил его на этой змее, дочери Харатаева, белоручке. Все имущество им, наверно, отпишешь, меня с сыном по миру пустишь!

Яковлев оттолкнул жену. Лицо и толстая шея его налились кровью.

Авдотья не умолкала:

— Свой норов на мне показываешь, а одного батрака не можешь обуздать. А еще улусный голова!.. Да какой из тебя голова? Тряпка.

— Перестань! — заорал Яковлев.

— Не перестану!.. Этот разбойник чуть не убил моего ребенка, а я должна молчать?..

— За что он тебя ударил? — стараясь перекричать жену, спросил Яковлев.

— Я к его жене… — Федор шмыгнул носом, совсем как мальчишка. — А он…

— Опять напроказил? — У Яковлева задрожали губы.

— Нет… Только собирался…

— К жене батрака полез. Как тебе не совестно? Так тебе и надо.

Авдотья обняла сына и, зло глядя на мужа, сказала:

— Только и знаешь, что ругать ребенка из-за каждого пустяка. А тому разбойнику, наверно, спасибо скажешь.

— Пусть не трогает чужих жен, — сердито ответил Яковлев.

— Ах, бедненькая, от нашего сына чуть не понесла. Жена… Какая она жена? Да ведь у нее ни стыда, ни совести! Да с такими только так и надо!.. Ну, чего стоишь, открыв рот? Вызови его, составляй бумагу и в карцер!

Яковлев стоял в нерешительности. Он понимал — Федорке поделом попало, но не прощать же Федора?

— Кто-нибудь видел, как ты к ней лез? — спросил он.

— Нет, никого не было.

— Ты никакой женщины в глаза не видел… Понял? Будут спрашивать, не признавайся.

Федорка ухмыльнулся:

— Понял.

Авдотья завязала лицо сына гарусным платком с бахромой.

Яковлев растолкал письмоводителя Сидора — он спал с похмелья в дальней комнате — и ввел его в курс семейного события.

Сейчас придет Федор нужно составить протокол для передачи господину судье… Батраков надо проучить.

Сидора посадили в первой комнате, поставили на стол чернильницу, положили бумагу. Яковлев сидел рядом с письмоводителем и обдумывал, как он будет вести разговор с Федором, какими словами его встретит, как только он появится на пороге.

В сенях послышались шаги. «Ну, входи, входи, голубчик, — подумал Яковлев. — На сей раз мы с тобой не так потолкуем. Ты у меня за все сполна получишь…»

Дверь открылась. Но что это? — вместо Федора вошла его жена Майя. Федорка, по-бабьи закутанный платком, юркнул в другую комнату. Авдотья даже рот было открыла, чтобы разразиться бранью, но почему-то смолчала и тоже вышла вслед за сыном.

Сидор не то смутился, не то растерялся и, глядя на Яковлева, как бы спрашивал: «Ну, что будем делать?»

Яковлев окинул глазами Майю с ног до головы — она уже целый год батрачила у него, но он ни разу не видел ее и не разговаривал.

Майя заметила, что ее появление вызвало замешательство, и почувствовала себя увереннее.

— Я пришла вместо Федора, — сказала она. — Зачем вам понадобился мой муж?

— Тебя я не приглашал, — грубо сказал Яковлев. — Мне нужен Федор. Закрой-ка дверь с той стороны.

Окрик хозяина не испугал Майю — она была готова к этому. Женщина смотрела на Яковлева немигающими глазами, полными ненависти.

— Если у вас нет ко мне дела, — твердо чеканя слова, сказала она, — то у меня есть о чем поговорить с вами. Узнаете этот бумажник? И вот эти векселя? — Майя достала из бумажника пачку векселей, показала на расстоянии Яковлеву и опять спрятала их за пазухой. — Думаю, вы еще не забыли, как высватали меня за своего батрака, унизили меня и опозорили? Уж не думаете ли вы, что это пройдет для вас безнаказанным? А как вы ограбили родителей моего мужа, тоже не помните? Забрали дом, скот, имущество, а Федора сделали своим батраком. А в прошлом году вы нам с мужем новый счет предъявили — работать на вас задаром целых пять лет. Так вот, хозяин, давай-ка заново сочтемся, посмотрим, кто кому должен.