Федор и Майя к вечеру добрались до Кильдемцев. Если бы им не так хотелось есть и над головой была хоть какая-нибудь крыша, под которой можно прилечь и отдохнуть, они бы так не спешили продать свою свободу, которую сегодня впервые ощутили всей душой.

Робея, они вошли во двор купца Иннокентия и остановились у калитки. Хозяин сидел на крыльце дома и отдыхал в тени. Это был пожилой якут, усатый, чернобородый. Волосы у него были черные, густые, с проседью на висках, глаза большие, круглые, как у сокола, пристальные. Он увидел, что к нему вошли незнакомые люди, но продолжал сидеть, дожидаясь, когда к нему подойдут и скажут, зачем пожаловали.

Купец Иннокентий был не очень богат — около тридцати коров и быков и сорок лошадей. Летом он во второй половине дома открывал магазин и торговал солью, спичками, свечами, водкой. Зимой скупал скот, забивал, а мясо продавал.

Деревня Кильдемцы простиралась под горой, поэтому в ней становилось сумрачно еще до того, как заходило солнце. Тесный двор Иннокентия был обнесен высоким забором, и в нем темнело еще раньше.

Ноги Майи точно приросли к земле и как будто похолодели. Она продолжала стоять у калитки не двигаясь, испуганно глядя на купца, которого видела впервые. Федору ноги тоже плохо подчинялись и в коленках, казалась, совсем не гнулись. Почти не помня себя, он подошел к крыльцу, остановился, стянул с головы растрепанную волосяную шляпу, поклонился:

— Здравствуйте.

Ответили Федору ласточки, кружа в небе, недалеко от гнезд, темневших под высокой дощатой кровлей. Но даже они чирикали неприветливо, словно чураясь непрошеных гостей.

— Я — Федор… — Он сам плохо слышал свой голос.

Хозяин опять ничего не ответил, равнодушно глядя на пришельца. Глаза его как будто говорили: «Вижу, что Федор. Ну и что же?»

Майя, продолжавшая стоять у калитки, вдруг почувствовала страшную усталость и голод. Робость сменилась раздражением, она позвала Федора.

— Федор, уйдем отсюда!

— Что вам угодно? — наконец подал голос Иннокентий.

— Пришли наниматься на работу, — безнадежно промолвил Федор.

Идя сюда, он рисовал в воображении, как обрадуется Иннокентий, увидя его, а вышло так — ни знать, ни слушать не желает, словно впервые видит.

— На работу? Хм… Так мне не нужны батраки.

Иннокентий встал, давая знать, что разговор окончен, и повернулся спиной, протянув руку к двери.

«Не узнал меня, — мелькнула у Федора мысль — Но как остановить его? Вот он сейчас скроется в доме, хлопнув дверью, и велит их с Майей прогнать со двора. Куда они тогда пойдут на ночь глядя, голодные, изнуренные дорогой?»

— Я — Федор, который жил у вас, — сказал он дрожащим голосом. — Убежал от головы Яковлева.

Иннокентий обернулся:

— Федор?! А-а, Федор!..

Федор застенчиво улыбнулся, облизывая сухие губы; теперь Иннокентий окончательно убедился, что перед ним его бывший батрак.

Хозяин быстро сошел с крыльца, с неожиданной легкостью подбежал к Федору, схватил его за плечи.

— Ух, и вырос же ты!.. Встретил бы на дороге и не признал. Ни за что. — Купец посмотрел на Майю. — А это кто?

— Моя жена.

— Вот как! Ушел от нас вот таким, а вернулся взрослым мужчиной, с женой. Откуда мне тебя узнать? Что ж, так и должно быть.

Иннокентий бесцеремонно продолжал оглядывать жену Федора. Он мысленно снял с Майи ветхое платье, торопливо зашитое на спине, и прикинул дорогие шелковые наряды. «Красивая была бы женщина, — чуть не вырвалось у купца, и что-то вроде сочувствия шевельнулось в нем: — Боже, как она молода».

Майя смутилась, сжалась под взглядом незнакомого мужчины и, не зная куда себя деть, закрыла лицо руками.

— Из каких мест взял себе жену? — потеплевшим голосом спросил Иннокентий.

— Из Вилюйского округа.

— Из Вилюйского?.. Вилюйчан я знаю. Приходилось частенько встречаться на Маче. Хорошие люди… И жена у тебя хорошая, сразу видно. Почему же мы стоим? Пошли в дом.

Иннокентий, широко улыбаясь, взошел на крыльцо, распахнул дверь и пригласил Федора и Майю в дом.

Едва гости переступили порог, как Иннокентий неожиданно тонким голосом закричал:

— Старуха, выйди-ка посмотри, кто к нам пришел!

Дверь боковой комнаты открылась, вышла сухощавая, небольшого роста старуха с бледным лицом и молча уставилась на Федора и Майю.

— Да ведь это Федор, — не утерпел Иннокентий. — Помнишь, жил у нас? А это его жена.

У хозяйки лицо просветлело, она приветливо улыбнулась.

— Никогда бы не узнала…

Майе понравился голос хозяйки.

— Гости, наверно, проголодались с дороги, приготовь поскорее чего-нибудь поесть.

Хозяйка молча вышла в правую комнату. Вскоре послышался звон посуды. Майю слегка поташнивало от голода, кружилась голова.