– Можно здесь.

– Что ты, совсем с ума сошел. Где же ты здесь стреляться будешь? Скоро приедем.

Он ткнул извозчика в спину.

– Подгони, дядя.

Дождь усилился. Извозчик вытащил откуда-то из-под сиденья кожаный фартук, накинул его себе на спину и погнал лошадь во всю мочь.

Красные здания вскоре остались позади, мимо полетели какие-то деревянные домишки с огородами, наконец пролетка перекатилась через мост и поехала по лесной дороге.

– Здесь, - сказал Фролов.

Оба одновременно соскочили с пролетки.

– Ты нас здесь подожди, дядя, - сказал Фролов.

– Да долго ли ждать-то?

– Недолго... Или вот что.. поезжай-ка с богом, я тебе заплачу.

Они отправились по узенькой тропинке вглубь леса.

Желтые листья падали на них и ложились под ноги. Мокрые сучья задевали по лицу. Деревья редели.

Наконец Фролов остановился и обернулся к Сергею.

– На сколько шагов?

– На сколько хочешь. На 10 шагов.

– До результата?

– До результата.

Фролов обломал толстую ветку и от дерева до дерева провел барьер. Потом сделал 10 шагов по направлению к Сергею.

Он сосчитал громко до десяти и суковатой палкой провел барьер противника.

– Кому первому стрелять?
– спросил Сергей.

– Стреляй ты, если хочешь. Твоя выдумка.

– Ты вызван; стало быть, первый выстрел за тобой.

– Иди ты к чортовой матери.

Фролов вытащил из кармана коробку спичек, взял две спички и надломил одну из них.

– Целая - первый выстрел.

Сергей с закрытыми глазами нащупал спичечную головку, быстро вытащил спичку и открыл глаза.

– Целая, - сказал Фролов чуть-чуть хрипловатым голосом.
– Нужно написать записки, что ли?

– Какие записки?

– "Прошу в моей смерти..."

– Ах да! У тебя есть бумага и карандаш?

– Есть.

Сергей быстро написал на клочке бумаги: "Прошу в моей смерти никого не винить. Сергей Травин".

Фролов сделал то же самое.

Они сошлись и, не глядя один на другого, молча показали друг другу свои записки.

– Стрелять по команде "три", - сказал Фролов, - осмотри браунинг, не выронил ли ты дорогой обойму?

Сергей посмотрел на него в упор: Фролов был бледен, на скулах у него играли жесткие желваки.

– Фролов, ты... Неужели ты не знаешь, за что?

– Знаю. Из-за твоей девочки. Становись к барьеру. Считаю... Раз...

Сергей остановился на черте, медленно наводя на него револьвер.

– Два...

Фролов почти отвернулся от Сергея, согнутой правой рукой защищая корпус.

– Три.

Сергей нажал курок. Раздался сухой и легкий треск, и ветка над головой Фролова треснула и надломилась. Кусочек коры сорвался с дерева и упал к его ногам.

– Мимо...

Фролов повернулся к Сергею всем телом и с силой раздвинул, как будто связанные губы.

– Теперь ты считай, - сказал он.

Сергей для чего-то переложил револьвер в левую руку.

– Раз... два... три!

Одновременно с коротким револьверным треском он почувствовал в левом плече боль, как будто от пореза перочинным ножом.

Он невольно вскрикнул, просунул руку под пиджак и дотронулся до порезанного места.

Рука была в крови.

Фролов сунул револьвер в карман и сделал шаг по направлению к Сергею.

– Ничего нет, - сказал Сергей, побледнев и сжав кулаки.
– Становись к барьеру. Я стреляю. Считай.

Фролов пожал плечами и вернулся обратно.

– Я буду считать, - сказал он, - но только... Может быть... А, впрочем, пустяки. Считаю: раз...

Сергей поднял браунинг и с ужасным напряжением принялся целить между глаз противника.

– Два...

Он вдруг изменил решение и начал водить револьвером по всему телу Фролова. Он направлял браунинг на живот и видел, как живот втягивался под черным дулом, он направлял браунинг на грудь, и грудь падала с напряженным вздохом. Наконец, он вернулся к исходной точке: револьвер уставился между глаз и остановился неподвижно.

– Три!

Сергей нажал курок.

Фролов сделал шаг вперед, взмахнул обеими руками, как будто отмахиваясь от чего-то, и упал лицом вниз, в мокрые листья, в землю.