– Это… Очень жестоко, – шепчет, а глаза снова влажными становятся.

Ну, что ж за черт!

– И больно, – добавляет, опуская глаза.

– Алмаз. То, что я сейчас скажу, больше не повторю. Уходи. Уходи из этого мира. Он просто не для тебя. Уезжай отсюда. Или займись чем-нибудь, что тебе больше подходит. Я денег дам. Охрану тебе тоже. Уезжай и больше никогда в это дерьмо не вляпывайся. Что?

Мотает головой. Губу закусывает.

Черт. Как ее отпускать?

Но я должен. Это и правда все не для нее. А она… Не для меня. Вот такая. Нежная. Слишком хрупкая. Я ведь сломаю. А не я, так мой образ жизни. Не выдержит девочка. Сорвется.

– Ты совсем ничего ко мне не чувствуешь? Это из-за того, что ничего не умею, да?

Дурочка.

Медленно, осторожно провожу ладонью по ее лицу. Заправляю выбившуюся прядь за ухо.

Не чувствовал бы, хрен бы предлагал. Вообще бы не слушал. Тупо бы брал свое.

А так… Самому хреново, как теперь представлю, что ее в моем доме больше не будет. Мелькает даже мысль послать все к херам и просто зажить обычной жизнью. С ней.

Но…

Так не выйдет. И мы оба это понимаем.

– Ты хочешь, чтоб я ушла?

И глазищами своими невозможными. Прямо в душу. В самое нутро.

– Так будет лучше. Для тебя. Решай.

Хриплю, а сам ладонь ее сжимаю.

– Я хотела бы уехать, – выдыхает, а у меня под ребрами все застывает в лед.

– Но только на свою квартиру. Вещи забрать. С Даной поговорить. У меня же здесь ничего нет. Никакой одежды. Мне непривычно. И… Я ведь никуда не выхожу. Ни с кем не общаюсь.

Твою мать. Это что? Я? С таким шумом выдыхаю? И понимаю, что не дышал, дожидаясь ее ответа.

– То есть, ты хочешь остаться? Здесь? Со мной? Подумай, Алмаз. Я такого второй раз не предложу!

– С тобой.

Шепчет, и снова поцелуем обжигает. Скользит губами по моей шее. А внутри все дергается.

– С тобой, Марат. Неважно, где. Если ты этого хочешь.

– Ты сейчас нарываешь, Алмаз, – хриплю, обхватывая ее бедра. – Ох, как нарываешься, девочка!

– Вот карточка.

Выкладывает на тумбочку карту.

– Купишь, что тебе нужно. Но своему вкусу. Кстати. Я люблю кружевное белье. Белое. Белое тебе идет, Алмаз.

Черт.

Заливаюсь краской.

Так и представляю, как он снова разрывает на мне тонкое кружево. Потому что, насколько я уже знаю Марата, белье он любит в основном срывать и рвать. Не глядя.

– Марат.

Несмело поднимаю на него глаза.

Все-таки, наши отношения для меня еще не совсем понятны.

Кто я для него? Просто женщина для ночных утех? Или… Все-таки что-то большее?

– Да, Лиля?

Он снова смотрит с нежностью. Правда, она мелькает в его темных глазах лишь на миг.

– Когда я заберу вещи… Ну, или куплю что-нибудь… Мне их куда везти? Или продлить срок аренды моей квартиры?

Наверное, это слишком нагло. Мы всего-то пару дней знакомы, хоть между нами уже и было столько всего…

Это очень много значит для меня. Но насколько все это важно для Марата?

– Глупости какие.

Снова наклоняется. Опаляет мои губы своим дыханием.

– Сюда привезешь. Все.

– Но… На квартире у меня много вещей. Даже мебель кое-какая есть…

В принципе, у меня ведь осталась еще та квартира, которую мне, как сироте, выделило государство. Рядом с квартирой Даны. Крошечная. Если перевезти туда все, что я успела купить в арендованную квартиру, то там и пройти будет негде!

Но оставлять за собой ту квартиру мне не хочется. Слишком много воспоминаний. Особенно последних, когда страх разъедал меня, как кислота. К тому же, о ней все знают. Туда в любой момент может ворваться Эрнест или кто-то похуже, чем он. А мне хочется затеряться. Оборвать все связи с тем миром.

– Ты моя, Алмаз, – хрипло выдыхает Марат, проводя пальцем по моим полураскрытым губам. – А, значит, должна быть там, где я. Это понятно?

Черные глаза угрожающе сверкают.

А я улыбаюсь. Расцветаю.

Значит, я ему нужна! Он хочет, чтобы я была рядом!

Глава 25

Марат уходит, а я с наслаждением потягиваюсь.

Все тело ломит и горит от его жадных ласк и горячих поцелуев.

Краснею до кончиков волос, вспоминая прошлую ночь. Кажется, на моем теле не осталось ни миллиметра, где бы не побывали руки и губы этого ненасытного Дикаря. Даже не смотря на рану, я не могла остановить его и сопротивляться!

Отправляюсь в душ, с наслаждением встаю под теплые струи воды. Даже что-то себе мурлыкаю под нос.