Богдан молча поднялся с кресла и, огибая стол, захватил бутылку коньяка. Он уходил. Молча, даже не думая что-то отвечать. От унижения загорели щеки. Я чувствовала, как жар опаляет лицо, а слезы льются бесконтрольным потоком. Еще немного, и я начну задыхаться от панической атаки.

– Давай, вали! Ты еще пожалеешь об этом! Считаешь себя идеальным? Ника тут же кинула тебя, когда узнала о бесплодии. Ты ведь и сам это знаешь! Только продолжаешь на что-то надеяться! Ты – такой же, как я, такой же!

Я не заметила, как перешла на истеричный крик, но Богдан даже не обернулся. Он вышел из бара, оставив меня одну, кричащую, безумную, неадекватную. Меня еще никто так не оставлял – Федька всегда семенил рядом и старался подавить любой конфликт еще до его начала. Он не выносил крика, не допускал даже мысли о том, что мы можем выяснять отношения на глазах у незнакомых людей. Только дома. Только дома за закрытыми дверьми.

Несколько человек у барной стойки повернулись в мою сторону, и я криво усмехнулась, показывая, что мне наплевать на чужое мнение. Ненависть. Это все, что я сейчас чувствовала. Я ненавидела Нику так сильно, что мутнело перед глазами.

Полтора часа прошло, а я все выжидаю возле подъезда. Где ее вообще носит?! С мальчишкой я ее не вижу уже давно, да и вообще, она о нем ничего не говорит, при любом неудобном для нее вопросе отводит глаза. Замкнутая, задумчивая, Ника вдруг кардинально изменилась. Такая перемена в поведении мне совсем не нравится.

Что не так? Почему она стала неприступной и тщательно обдумывает каждое слово, прежде чем что-то сказать? Но если подумать, все мои вопросы всегда остаются без ответов – все, что я слышу – это невнятные, размытые предположения, ничего конкретного.

Ощущение, что наши отношения откатило на несколько шагов назад. Огромных таких шагов. Снова туда, где нужно искать подход и завоевывать расположение. Вот же чертовщина! Еще никогда не чувствовал себя так глупо! Совершенно не знаю, что делать и в чем я могу быть перед ней виноват.

Но хуже всего то, что наше последнее свидание сорвалось. Я уже позвонил отцу и предупредил, что приеду со своей девушкой, как Ника отказалась от встречи, даже не объяснив причину. Я вздохнул и посмотрел в боковое зеркало – что могло случиться? Я такой же, как и прежде, ничего во мне не стало другим. Но поведение Ники настораживает.

Я думал, что наши отношения перешли на доверительный уровень и теперь мы будем полноценно встречаться, но ошибся. Неужели, она обратила внимание на этого придурка, неужели поддалась его уговорам и стала встречаться? Неужели, правда, говорят, что старая любовь никогда не забывается?

Эта мысль вызвала неприятное чувство, но я не успел разозлиться: позвонил отец. Я взял трубку и довольно улыбнулся – после того, как фирму прикрыли, и возобновили проверку документов, отец заметно оживился, перестал пить. Его глаза снова заблестели, а голос стал бодрым, он возвращался к жизни, постепенно становился таким же, каким был когда-то давно. Это наполняло меня бессознательной радостью и ощущением, что теперь все будет хорошо, все наладится, и мой отец снова займется любимым делом.

– Сань, ты где сейчас находишься?

– Да так, жду кое-кого. А что, нужно подъехать?

– Да, нужно приехать в отдел и забрать документы. Мы все доказали, понимаешь?! – голос отца звенел от радости, - если бы не ты, сынок, этого бы никогда не случилось! Ты смог во всем разобраться. А я…

– Пап, да все нормально. – На этот раз голос отца задрожал от подступивших слез, и я поспешил его успокоить, - не хватало еще, чтобы ты сейчас разрыдался как ребенок. Таких лучших друзей как у тебя, всегда нужно наказывать по заслугам, вот и все. Теперь ему светит немалый срок, и он его заслужил. К тому же, он подставил не только тебя. Пока раскручивали дело, нарыли еще много чего интересного. Теперь, когда все уляжется, придется тебе поднимать фирму с колен.

– Не мне поднимать, а нам, сынок. Ты прав. Ты как всегда, прав. Я знал, что мой сын никогда не оставит меня в беде.

– Не волнуйся, на этот раз мы обойдемся без мутных компаньонов. Слушай, сейчас немного неудобно разговаривать. – Краем глаза, я увидел, как к подъезду направляется Марго, и нахмурился, - думаю, через полчаса подъеду, никуда не девайся.

Попрощавшись с отцом, я убрал телефон и открыл дверцу машины. Марго явно была не в себе – шла неровным шагом, слегка покачиваясь, словно пьяная и поддерживала объемный живот. Волосы растрепаны, скорее всего, она их не расчесывала несколько дней. Шла, и никого не видела перед собой, из одежды – какое-то бесформенное грязно-бордовое платье, больше похожее на халат, на ногах – растоптанные босоножки. Я всмотрелся в ее лицо и испытал разочарование: Марго совсем запустила себя, и, кажется, на самом деле была пьяной. И это на таком сроке! Непонятно только, зачем она пришла к дому Ники.

– Марго? Ты что тут делаешь?

Она притормозила возле машины и поводила головой по сторонам, пытаясь понять, откуда идет голос. Вот это зрелище! Я вышел навстречу, и Марго, наконец, сфокусировала взгляд на моем лице.

– Т-ты…дежуришь тут что ли? – слабо выдохнула она, - сторожишь как пес цепной, свою ненаглядную?

– Ты зачем так набралась, о ребенке хоть бы подумала! – я пропустил ядовитые слова мимо ушей, прекрасно понимая, что в Марго говорит зависть. Она смотрела на меня с легким прищуром, и пыталась собрать остатки самообладания.