– Они нас не побеспокоят.

– У них часто бывает обход.

– Горстка кран производит сильное впечатление.

Стайк прекратил потягиваться и поморгал, несмотря на боль в глазах.

– Ты пришёл меня повидать? – с недоверием спросил он.

Должно быть, один из тех охранников звезданул его по башке особенно сильно. За десять лет его не навестила ни единая душа.

– На самом деле я пришёл на твоё слушание о досрочном освобождении. – Тампо постучал тростью по полу, словно досадуя на самого себя. – Меня задержало движение на улицах, поэтому я на десять минут опоздал. Прибыл как раз чтобы полюбоваться на твою драку с охранниками.

Стайк призадумался.

– Я до сегодняшнего утра сам не знал о слушании. А ты как узнал?

– У меня есть друзья.

Стайк сделал полшага к Тампо, остановившись у самой решётки.

– Это не ты дал моей судье ту записку?

Тампо нахмурился.

– Какую записку?

Не рассказать ли ему о записке из канцелярии? Но все объяснения прозвучали бы как нытье. Кроме того, он и так уже слишком много наболтал этому незнакомцу. Лучше всего заткнуться и подождать, что решит администрация лагеря. Он прошёл в другой конец камеры, потом обратно.

– Так ты подкупил охранников, чтобы поговорить со мной? Полагаю, не просто о войне потрепаться.

– Нет, – как ни в чем не бывало ответил Тампо. – Не затем.

– Тогда чего тебе от меня надо?

– Хочу предложить тебе работу.

Стайк запрокинул голову и расхохотался. Смех сразу оборвался после странного щелчка челюсти и приступа головной боли. Он поморщился, потряс головой и глянул Тампо в глаза. Адвокат так и стоял, прислонившись к стене. Похоже, смех Стайка его немного смутил.

– Бездна, да ты серьёзно!

– Разумеется серьёзно. Ты же не думаешь, что я пришёл в трудовой лагерь, чтобы подшутить над человеком, которого все считают мёртвым?

– Ты предложишь работу, когда я выйду на волю? – резко спросил Стайк. – Потому что, сдаётся мне, я здесь надолго.

– Напротив. – Тампо посмотрел на карманные часы. – Если ты примешь моё предложение, то окажешься за воротами лагеря через пятнадцать минут.

– Чушь собачья!

Всё расположение к Тампо и чувство товарищества пропали, сменившись холодным гневом. Он что, издевается? Неужели Тампо агент леди-канцлера и пришёл потешаться над ним? Это жестоко, даже для неё.

– Работа не будет лёгкой, – сказал Тампо, словно не заметив опасного блеска в глазах Стайка. – Будут драки, убийства, может, даже настоящие битвы, но я полагаю, что тебе не привыкать. Думаю, старые раны после расстрела немного мешают, но, судя по лихости с охранниками, ты по-прежнему более чем способный боец. Ты по-прежнему Бешеный Бен Стайк.

Из горла Стайка вырвалось рычание. Он подавил желание просунуть руки сквозь решётку и сдавить голову Тампо, пока не лопнет.

Слегка приподняв брови, адвокат оглядел Стайка с ног до головы, словно только что купленную лошадь.

– Да, более чем способный. Я хочу использовать тебя как орудие – слепой инструмент для моих собственных целей, некоторые из них могут прийтись тебе не по нраву. Но это же не будет проблемой?

– Вытащи меня отсюда, и я, если нужно, убью новийскую королеву.

– Превосходно! Охрана!

В коридоре появились двое охранников в жёлтом.

– Будьте добры, выведите мистера Стайка из помещения. Мистер Стайк, я улажу несколько формальностей, и мы встретимся снаружи. Постарайтесь по пути не ввязаться в драку.

Процедура прошла стремительно, как водоворот. Стайка выпустили из камеры и повели через лагерь прямиком к воротам. Он двигался машинально, словно в ступоре, не веря в происходящее. На каждом шагу он ожидал, что это какая-то шутка, жестокая атака на психику – дать ощутить мимолётный вкус свободы и в последний момент её отобрать.

– Бен!

Этот возглас вывел его из ступора. Он обернулся: за ним шла Селина, стараясь держаться подальше от охранников.

– Бен, говорят, что ты подрался. Я думала, ты при смерти.

Стайк ощутил ком в горле.

– Погодите, – сказал он охранникам, останавливаясь и поворачиваясь к девочке.

Его дёрнули вперёд.

– Никаких задержек, – отрезал один из охранников. – Ты уйдёшь сейчас или не уйдёшь вообще.

– Она. – Стайк показал на Селину. – Она идёт со мной.

Он позволил им тащить себя, не в силах остановиться на пути к свободе.

– О девчонке речи не шло, – заявил охранник.

– Она не заключённая. – Стайк услышал в своём голосе отчаяние. – Её отец был заключённым. Он умер весной. Ей здесь делать нечего, она просто жила с ним в лагере. Проверьте записи и отпустите её.