Шрифт:
Так думали ребята в классе. Но чем дольше смотрели они на доску, тем больше удивлялись: Култум легко и свободно рисовала самый сложный и тонкий рисунок — «мархарай». И только учитель знал, что она удивительно точно воспроизвела прекрасный узор знаменитого Уста-Тубчu — того самого, чье мастерство еще в прошлом веке прославило умельцев аула Кубачи на всю Европу.
А Култум вдруг окончательно поразила класс и вызвала улыбку учителя: она вплела в этот сложный узор еще и зайчонка с морковкой в передних лапках.
— Да!.. — многозначительно сказал учитель. — Ну садись, Култум. Спасибо… — И, уже обращаясь к классу, добавил: — Вот вам и задание. К следующему уроку пусть каждый из вас попробует нарисовать «мархарай». Можете и зайца нарисовать.
Это было наивысшей похвалой. Култум зарделась. Сердце у нее забилось от радости.
После занятий к ней подошел Манаф и подал крышку от табакерки, на которой кто-то уже выгравировал узор, а чернь еще не наложил.
— Я принес то, что ты просила, — сказал мальчик.
— Спасибо.
Култум стала внимательно рассматривать орнамент. Через минуту она вынула из кармана блокнотик и быстро зарисовала редкий узор.
— Не пойму я тебя, — сказал Манаф, — уже сколько узоров перерисовала! И что ты будешь с ними делать?
— Я учусь, — улыбнулась Култум.
— А зачем? Ведь это занятие не для девочек.
— Где сказано, что оно не для девочек? — нахмурилась Култум.
— Нигде не сказано, но…
— Тогда и не спрашивай больше, зачем я собираю узоры.
Она взмахнула косичками и пошла.
5
Култум к тому времени собрала в своем заветном блокноте множество орнаментов самых лучших хабичy-устa — так в ауле называли мастеров-граверов.
Она уже могла с первого взгляда отличить, кому из мастеров принадлежит увиденный ею узор, древний он или современный…
Можно было только удивляться энергии и упорству Култум: времени для рисования у нее оставалось очень мало. Мать ее, Бика, часто болела, и девочке приходилось, кроме занятий в школе, вести еще и хозяйство: прибирать в доме, готовить обед, корову доить…
Бика давно заметила, что после смерти отца дочка очень изменилась: стала заботливой, не по годам серьезной. Она и раньше не была особенно говорливой, а теперь и вовсе все больше молчала.
Прежде Култум боялась темноты и редко оставалась одна. А сейчас, едва закончив дела по хозяйству, уходила в комнату для гостей, там уроки готовила, там и спала. Мать тревожно наблюдала за девочкой. Но ничего особенного не замечала.
Удивляло Бику то, что шкатулка, доставшаяся ей еще от свекрови, стала вдруг… волшебной. Да, да! В самом деле волшебной. Возьмет, к примеру, Бика в понедельник из нее последние серьги, снесет их на комбинат, а через неделю там, откуда ни возьмись, лежат новые серьги или кольца.
Бедная женщина не знала, что и думать. Она, конечно, радовалась такому нежданному счастью и очень хотела разделить свою радость с другими. Но как ни трудно ей это давалось, Бика ни с кем не обмолвилась ни полсловом. Она еще с детства запомнила предупреждение о том, что волшебство может потерять свою силу, если о нем болтать где надо и не надо.
Что дело не обходилось без добрых шайтанов или, как их еще называют, дивов, Бика ни минуты не сомневалась.
А дочка ее «удивлялась» не меньше матери и говорила:
— Вот чудо! Ведь правда, мама, чудо? И откуда только берутся эти драгоценности?
— Ш-ш, доченька! Смотри не спугни дивов. И никому ни слова! Поняла?
— Ну что ты, мама. Зачем же я буду говорить кому-то!
«Волшебная» шкатулка очень основательно поддерживала мать с дочерью. Весной они, как и все аульчане, смогли отремонтировать свою саклю и даже скопили немного денег на случай, если чудеса вдруг прекратятся.
6
Перед майскими праздниками художественный совет комбината объявил конкурс на лучшее изделие из серебра.
По условиям конкурса лучшие работы должны быть переданы в Кубачинский музей.
Култум попросила Манафа узнать у отца подробности о конкурсе.
— Это еще зачем? — удивился мальчик.
— Нужно мне! Очень нужно, понимаешь?
— А если отец спросит, зачем мне это знать, что я скажу? — не унимался Манаф.
— Странный человек ты, Манаф. И совсем твой отец не удивится. Разве нам, школьникам, неинтересно, что делается в нашем ауле? Скажи, в стенгазете хотим рассказать о конкурсе — может, кто из мальчиков захочет попытать счастья.