Вот. Отдайте ему часы.

Не собираешься ли ты сегодня заняться часовым бизнесом, Орвис?

Я не могу уговорить этого спекулянта сбавить.

Сколько дашь? — спросил Баллард.

Восемь долларов за все трое.

Баллард оглянулся на мужчин. Они наблюдали за ним, чтобы узнать, какую цену дадут за подержанные часы этим воскресным утром. Он взвесил часы в руке и протянул их покупателю. Они твои, — сказал он.

Покупатель поднялся, протянул деньги и взял часы. Хочешь эти за три? — спросил он человека, стоящего рядом с ним.

Да, давай я возьму.

Кто-нибудь еще хочет за три? Он протянул другие часы.

Второй мужчина, смотревший на часы, выпрямился, свесив ногу с пола, и потянулся в карман. Я беру, — сказал он.

Сколько возьмешь за те, что у тебя, Орвис?

Может быть, пять.

Блядь. Им красная цена два доллара.

Это хорошие часы.

КОГДА БАЛЛАРД ДОБРАЛСЯ до реки, он оглядел пустую белую местность, а затем спустился с дороги и прошел под мостом. К реке вели чужие следы. Баллард вскарабкался под опоры и дотянулся до балки, на которой оставил винтовку. Какое-то мгновение он бешено шарил рукой по бетону, глядя на реку и следы, которые вели к тому месту, где он находился. Потом его рука нащупала ложе винтовки. Он снял ее, ругаясь, с колотящимся сердцем. Хотел рискнуть? — прорычал он, глядя на следы на снегу. Его голос под сводами моста прозвучал глухо и чуждо и Баллард слушал его эхо, наклонив голову, как собака, а потом поднялся на берег и пошел обратно по дороге.

КОГДА ОН ДОБРАЛСЯ до пещеры, было уже темно. Он пролез внутрь, зажег спичку, достал лампу, зажег ее и поставил у каменного круга, обозначавшего кострище. Стены пещеры выступили из ночи бледными каменными драпировочными складками, а в потолке свода появился разлом с рядом капающих известняковых зубцов. В черной дымовой трубе над головой холодно горели далекие безглазые звезды Плеяд. Баллард пнул ногой костер и выбил из золы и костей несколько тускло-вишневых угольков. Набрав сухой травы и веток, он разжег костер, вернулся с кастрюлей, наполненной снегом, и поставил ее у огня. Его матрац лежал в куче хвороста, на нем лежали плюшевые животные, а остальные немногочисленные пожитки лежали в гроте так, как их расставил случай.

Когда огонь разгорелся, он взял фонарик, перешел через пещеру и скрылся в узком проходе.

По сырым каменным коридорам Баллард спустился внутрь горы и попал в другую пещеру. Здесь его свет рассеялся по рядам известняковых колонн и огромных влажных и ветхих каменных урн. Из пола пещеры вытекал подземный ручей. Он чернел в кальцитовом озерце и стекал по узкому акведуку, где пещера заканчивалась черным отверстием. Свет Балларда отражался от поверхности воды без искажений, словно отброшенный назад какой-то странной подземной силой. Повсюду капала и брызгала вода, а влажные стены пещеры в луче света казались восковыми или лакированными.

Он пересек пещеру и последовал за ручьем по узкому ущелью, по которому он протекал; вода устремлялась в темноту перед ним, низвергаясь из одного озерца в другое в каменных промоинах собственного изготовления, а Баллард проворно перебирался по камням и по уступам, сохраняя ноги сухими, в некоторых местах переступая через ручей; его свет выхватывал на бледном каменном дне ручья белых раков, которые отступали и пятились вслепую.

Он шел по этому руслу около мили, преодолевая все его повороты и сужения, уводящие его в сторону, как фехтовальщика, и через туннель, в котором у него сводило живот от запаха насыщенной минералами воды, текущей в каменном желобе, и мимо окаменевшего помета неизвестно каких животных, пока не поднялся по штольне в лаз над потоком и не вошел в высокую колоколообразную пещеру. Здесь стены с их мягкими изгибами, покрытые мокрой и красной как кровь грязью, имели органический вид, напоминавший внутренности какого-то огромного зверя. Здесь, в недрах горы, Баллард направил свой свет на выступы в виде каменных лож, на которых, словно святые, лежали мертвые люди.

ЗИМА БЫЛА УЖАСНО ХОЛОДНОЙ. Он подумал, что еще немного и он будет похож на одну из сухих, обдуваемых ветром, суковатых елей, растущих на хребте среди сланцев и лишайников. Поднимаясь в гору в синих зимних сумерках, среди огромных валунов и остатков гигантских деревьев, лежащих в лесу, он удивлялся такому беспорядку. Беспорядок в лесу, поваленные деревья, новые тропинки. Если бы Балларду поручили это дело, он бы навел порядок и в лесу и в душах людей.

Снова пошел снег. Он не прекращался четыре дня и когда Баллард снова спустился с горы, ему потребовалась большая часть утра, чтобы добраться до хребта над домом Грира. Он слышал стук топора, приглушенный расстоянием и снегопадом. Он ничего не мог разглядеть. Снег был серым на фоне неба и мягко ложился на ресницы. Он падал без единого звука. Баллард взял винтовку в руки и пошел по склону к дому.

Он присел за амбаром, прислушиваясь к звукам, которые издавал Грир. Там, в мерзлой трясине из грязи и навоза, глубоко отпечатались следы копыт. Когда он вошел в амбар, тот был пуст. Чердак был завален сеном. Баллард стоял в дверях предбанника и смотрел сквозь падающий снег на серые очертания дома. Он подошел к курятнику, отстегнул проволоку, удерживающую засов, и вошел внутрь. Несколько белых кур нервно наблюдали за ним из своих ящиков у дальней стены. Баллард прошел вдоль ряда насестов и через проволочную дверь попал в кормовой отсек. Там он набил карманы кукурузной шелухой и вернулся обратно. Он осмотрел кур, пощелкал языком и потянулся к одной из них. Она вылетела из ящика с протяжным криком, пролетела мимо, забилась на полу и рысью унеслась прочь. Баллард выругался. В поднявшейся суматохе остальные куры поодиночке и парами последовали ее примеру. Он сделал выпад и схватил одну из них за хвост, когда она взмыла в воздух. Она издавала возмущенные вопли, пока Баллард не смог схватить ее за шею. Держа сопротивляющуюся птицу в обеих руках и зажав винтовку коленями, он подскочил к маленькому затянутому пылью окну и выглянул наружу. Ничто не шелохнулось. Ах ты, сукин сын, — сказал Баллард то ли курице, то ли Гриру, то ли им обоим. Он свернул курице шею, быстро прошелся по гнездовым ящикам, собрал несколько яиц и положил их в карманы, а затем снова вышел на улицу.

В ВЕСЕННЮЮ ИЛИ ПРОСТО ТЕПЛУЮ ПОГОДУ, когда в лесу тает снег, призраки зимы вновь появляются на узких тропках, а сквозь снег, словно на палимпсесте [8] , проступают исчезнувшие было следы борьбы, сцены смерти. Сказки о зиме вновь становятся явью, словно время повернулось вспять. Баллард шел по лесу, прокладывая свои старые тропы там, где они сворачивали за холм к его бывшему месту жительства. Старые приходы и уходы. Следы лисы, вылезшие из-под снега, словно маленькие грибы, пятна ягод, которые птицы, словно кровь, набрасывали на снег пунцовыми кляксами.