Если до этого он смотрел на меня с какой-то странной теплотой, то теперь в его глазах ледяная буря. У меня все тело покалывает, как от тысячи пронизывающих меня в одну секунду иголок.

— Можешь… — повторяет он за мной. — Получится остановить меня, Динь-Динь, если я прямо сейчас захочу посмотреть на твои трусики?

У меня из горла вырывается странный звук. Полустон-полувсхип-полумяуканье.

— Ты не захочешь… — слабая попытка, но другой у меня в арсенале нет.

Раз. И кнопка на моих джинсах вылетает из петли.

Два. Бегунок на молнии ползет вниз.

Три…

Я набираю побольше воздуха в грудь, толкаю Мирона обеими ладонями и отпрыгиваю подальше, пока он дезориентирован.

Быстро застегиваю джинсы и в оба глаза наблюдаю за наглецом, который опять тянет ко мне свои руки с очередной шокирующей провокацией. А сердечко все равно оглушающе стучит, разгоняя кровь по венам быстрыми волнами.

От этого мне становится жарко, я краснею, только на этот раз уже не от смущения. Свитер еще этот колючий прилипает к вспотевшей спине…

— Ты в машине сказал, что скоро уедешь из Питера. Когда?

Хочу, чтобы он произнес это вслух. Я не могу снова привязаться к Мирону, чтобы в конечном итоге снова собирать себя по кусочкам, когда он исчезнет.

— Гонишь, ангелочек? — приподнимая одну бровь, спрашивает он.

— Не ожидала встретить тебя сегодня. Будут еще такие неожиданности дальше или мне можно спокойно ходить по университету, не оглядываясь каждую секунду?

— Спокойно? То есть я тебя волную, Динь?

— В данный момент ты не даешь мне пойти на очень важную лекцию, — нахмуриваюсь.

— Очень важную, да? Насколько я успел изучить расписание, пока торчал в коридоре перед началом своего великолепного выступления, пара у тебя уже должна была начаться. А ты, маленькая прогульщица, зачем-то мне врешь, — он улыбается, поймав меня на лжи.

Почему его знакомый должен был работать именно в моем университете? Почему именно в этом корпусе, когда у нас их целых три?

Лучше бы Мирон уехал, не поставив меня в известность. Так мне было бы проще пережить расставание с ним. Все внутри, что всколыхнулось после единственной встречи, улеглось бы. Подумаешь, пара ночей на мокрой подушке — это не так страшно, как в течение года больше напоминать серое прозрачное приведение, чем нормального человека.

— Отвезу тебя домой, — не спрашивает, а скорее утверждает Мирон. — Не хватало еще тебе тащиться на автобусе с мокрыми волосами.

— Они скоро высохнут, — перечу ему, потому что не понимаю, как смогу выдержать поездку в тесном замкнутом пространстве.

Ночью у меня был шок, и я просто забилась в угол на заднем сиденье, скинув туфли и поджав ноги под себя.

До квартиры Мирону пришлось нести меня на руках, ноги подогнулись после первого же шага во дворе, и я чуть не угодила коленями на жесткий асфальт. Ходила бы сейчас с красивыми пятнами от зеленки на них и отвечала бы утром на вопросы сестры. Агата точно не оставила бы меня в покое.

— Мне закинуть тебя на плечо, чтобы завтра ты во всех университетских сплетниках ловила свои фотографии, или попробуем все-таки ножками? — усмехается, специально подбираясь ко мне.

— Ножками, — бурчу, только чтобы Мирон перестал ко мне подходить.

— Хорошая девочка.

В коридоре я обращаю внимание на настойчивое жужжание в заднем кармане. Ив забрасывает меня сообщениями с расспросами, куда я подевалась и почему на скучной лекции место рядом с ней теперь пустует.

«У меня немного изменились планы. Все в порядке, завтра увидимся».

Нажимаю «отправить» и отключаю режим вибрации, потому что я знаю подругу. И минуты не пройдет, как мне прилетит следующий десяток вопрос наполовину с гневными смайликами-рожицами.

— Поклонникам строчишь? — обернувшись, через плечо спрашивает Мирон.

— Подруга меня потеряла. Мы с ней обычно вместе садимся на психологии, чтобы в случае если одна уснет нечаянно, другая могла бы разбудить.

— Вот поэтому я ходил только на полезные пары, — подмигивает мне. — А про всяких Фрейдов с их законами мне было не особо интересно слушать.

— А как ты экзамены сдавал?

— С помощью харизмы и обаяния, — уголок его рта дергается вверх.

— Мне бы так… — тяну немного с завистью.

— Увы, ангелочек, большая часть преподавательского состава обычно женщины, так что у тебя без вариантов.

— Ты что, с ними спал?! Со всеми? — эмоции хлещут из шокированной меня.

Мирон запрокидывает голову и смеется. Кивает на буфет, расположенный рядом, и у меня в руках очень быстро появляется шоколадный батончик с орешками.